О чём высказывание: Опереться можно только на то, что сопротивляется?
Опираться можно только на то, что сопротивляется. — Блез Паскаль.
Представьте ситуацию: в фирме идёт обсуждение нового проекта, нужен/ненужен, будет прибыль или нет. Директор высказал своё мнение. Один сотрудник сразу соглашается во всем с директором: "Вы гениальны! Давайте так и сделаем!". Другой высказывает сомнения, своё видение проблемы: "А может лучше сделаем так? Пригласим ещё вот этого?". От кого будет больше пользы? На кого можно положиться, что он не бездумно ринется исполнять мысли руководителя? Только на того, кто хоть немного, но сопротивляется.
сопротивление — имеется в виду не дурацкие пререкания в комментах и споры ни о чем,
не возражения и не конфликты.
Здесь имеется в виду то, что опора — это нечто устойчивое и определенное.
Опора сопротивляется попыткам нарушить ее устойчивость и определенность.
Нам всем в жизни нужна и опора и поддержка.
Близких или далеких, но согласных с нами в главном.
Потому что социум — это агрессивная среда, стремящаяся загнать индивида в стресс,
социум — переполнен негативом, негатив ему необходим для откачки энергии на себя из людей.
В таких условиях позитивный человек — и есть та опора, которая не только сопротивляется
АФОРИЗМЫ ПО АВТОРАМ
В наши времена, когда истина скрыта столькими покровами, а обман так прочно укоренился, распознать истину может лишь тот, кто горячо её любит.
В природе всё так тесно связано между собой, что нельзя познать одного, не изучив другого. Нельзя познать части, не познав целого. А целое бесконечно.
Величайшее счастье, доступное человеку — любовь, — должно служить источником всего возвышенного и благородного.
Величие не в том, чтобы впадать в крайность, но в том, чтобы касаться одновременно двух крайностей и заполнять промежуток между ними.
Ветвь не в силах постичь, что она лишь часть дерева.
Всё возникает из небытия и уносится в бесконечность.
Всё наше достоинство — в способности мыслить. Только мысль возносит нас, а не пространство и время, в которых мы — ничто. Постараемся же мыслить достойно — в этом основа нравственности.
Всякое рассуждение сводится к уступке чувству.
Для человека, который любит только себя, самое нетерпимое — оставаться наедине с собой.
Доводы, до которых человек додумывается сам, обычно убеждают его больше, нежели те, которые пришли в голову другим.
Истина так нежна, что, чуть только отступил от неё, — впадаешь в заблуждение; но и заблуждение это так тонко, что стоит только немного отклониться от него, и оказываешься в истине.
Истинное красноречие не нуждается в науке красноречия, как истинная нравственность не нуждается в науке о нравственности.
Красноречие — это живопись мысли.
Красноречие — это искусство говорить так, чтобы те, к кому мы обращаемся, слушали не только без труда, но и с удовольствием.
Кто входит в дом счастья через дверь удовольствий, тот обыкновенно выходит через дверь страданий.
Кто не любит истину, тот отворачивается от нее под предлогом, что она оспорима.
Легче умереть, не думая о смерти, чем думать о ней, даже когда она не грозит.
Лучшие книги те, о которых читатели думают, что они могли бы написать их сами.
Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками.
Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют ещё пустоты той новой потехи, которая их притягивает.
Мы бываем счастливы, только чувствуя, что нас уважают.
Мы любим не человека, а его свойства.
Мы никогда не живём настоящим, все только предвкушаем будущее и торопим его, словно оно опаздывает, или призываем прошлое и стараемся его вернуть, словно оно ушло слишком рано. Мы так неразумны, что блуждаем во времени, нам не принадлежащем, пренебрегая тем единственным, которое нам дано.
Мысль меняется в зависимости от слов, которые её выражают.
Общественное мнение — порождение силы.
Опираться можно только на то, что сопротивляется.
Почему люди следуют за большинством? Потому ли, что оно право? Нет, потому что оно сильно.
Править хотят все, но способны на это немногие.
Предвидеть — значит управлять.
Природа заключает в себе совершенства, чтобы показать, что она есть изображение Бога. Но она же имеет недостатки, чтобы показать, что она — только изображение Его.
Всё возникает из небытия и уносится в бесконечность.
Всё наше достоинство в том, что мы способны мыслить. Будем же стараться мыслить правильно: в этом основа морали.
Величайшее счастье, доступное человеку — любовь, — должно служить источником всего возвышенного и благородного.
Великие люди не висят в воздухе, не оторваны от всего человечества — нет, они больше нас лишь потому, что на голову выше, но их ноги на том же уровне, что и наши, они попирают ту же землю.
Величие человека так несомненно, что подтверждается даже его ничтожеством. Ибо ничтожеством мы именуем в человеке то, что в животных считается естеством.
В наши времена, когда истина скрыта столькими покровами, а обман так прочно укоренился, распознать истину может лишь тот, кто горячо её любит.
В природе всё так тесно связано между собой, что нельзя познать одного, не изучив другого. Нельзя познать части, не познав целого. А целое бесконечно.
Всё, что одни могли сказать для доказательства человеческого величия, для других послужило только аргументом для доказательства человеческого ничтожества.
Всякое рассуждение сводится к уступке чувству.
Всякий раз мы смотрим на вещи не только с другой стороны, но и другими глазами — поэтому считаем, что они переменились.
Воображение дарует своим любимцам такое полное и глубокое довольство, какое никогда не испытать питомцам разума.
Горе людям, не знающим смысла своей жизни.
Гордыня перевешивает в душе человека сознание собственных несовершенств.
Для человека всё сущее в нём самом, ибо, когда он умирает, для него умирает и всё сущее. Поэтому каждый думает, что для всех он тоже всё.
Доводить благочестие до суеверия — это подрывать его.
Добродетель человека измеряется не необыкновенными усилиями, а его ежедневным поведением.
Доводы, до которых человек додумывается сам, обычно убеждают его больше, нежели те, которые пришли в голову другим.
Из того, что возможно насилием подчинить людей справедливости, вовсе не следует, что было бы справедливо подчинять людей насилием.
Излишнее послушание — это такой же естественный и гибельный порок, как и недоверчивость.
Иные наши пороки — только отростки других, главных. Они отпадут, как древесные ветки, едва вы срубите ствол.
Иначе расставленные слова обретают другой смысл, иначе расставленные мысли производят другое впечатление.
Из-за людского сумасбродства самое неразумное подчас становится разумным.
Искоренять злодейство, убивая злодеев — это значит умножать их число.
Истинное красноречие не нуждается в науке красноречия, как истинная нравственность не нуждается в науке о нравственности.
Когда человек пытается довести свои добродетели до крайних пределов, его начинают обступать пороки.
Красноречие — это искусство говорить так, чтобы те, к кому мы обращаемся, слушали не только без труда, но и с удовольствием.
Кто докапывается до корней обычая, тот его уничтожает.
Кто не видит суеты мира — тот суетен сам.
Кто не любит истину, тот отворачивается от нее под предлогом, что она оспорима.
Красноречие — это живописное изображение мысли.
Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют ещё пустоты той новой потехи, которая их притягивает.
Любопытство — то же тщеславие. Чаще всего желают знать только для того, чтобы об этом говорить.
Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками.
Люди следуют стародавним законам и взглядам не по тому, что они здравы, а потому, что они общеприняты и не дают прорасти семенам раздора.
Люди почти всегда склонны верить не тому, что доказуемо, а что им больше по вкусу.
Можно истинно любить только Бога, и законно ненавидеть только себя.
Мысль меняется в зависимости от слов, которые её выражают. Не мысли придают словам достоинство, а слова мыслям.
Мы часто утешаемся пустяками, ибо пустяки нас и огорчают.
Мы бываем счастливы, только чувствуя, что нас уважают.
Мы должны благодарить тех, которые указывают нам наши недостатки.
Наделённый разумом и страстями человек постоянно воюет сам с собой, ибо примиряется с разумом, только когда борется со страстями, и наоборот. Поэтому он всегда страдает, всегда раздираем противоречиями.
Натура — наша самая первая привычка, меж тем как привычка — наша вторая натура.
Нет несчастья хуже того, когда человек начинает бояться истины, чтобы она не показала ему, как он дурён.
Не следует удивляться упорству нашего сердца в поисках нового счастья. Так как мир даёт нам лишь ложное счастье, оно всегда оставляет в душе пустоту, и душе всегда остаётся чего-либо желать.
Ничто так не согласно с разумом, как его недоверие себе.
Одинаково непостижимы положения, что есть Бог и что нет Его, что есть душа в теле и что нет у нас души, что мир сотворён и что он не сотворён.
Отдельный человек — не необходимое в природе существо.
Общественное мнение — порождение силы.
Обычай правомочен по той простой причине, что общепринят, — в этом смысл его таинственной власти.
Понятие справедливости так же подвержено моде, как женские украшения.
Править хотят все, но способны на это немногие.
Предвидеть — значит управлять.
Позорно лишь не чувствовать своего позора.
Прошлое и настоящее — наши средства, только будущее — наша цель.
Познаем самих себя: пусть при этом мы не постигнем истины, зато наведём порядок в собственной жизни, а это для нас самое насущное дело.
Речи о смирении полны гордыни у гордецов и смирения у смиренных.
Самые приятные люди — это праведники, считающие себя грешниками. Самые неприятные — это грешники, считающие себя праведниками.
Сердце имеет доводы, которые не знает разум.
Справедливо подчиняться справедливости. Нельзя не подчиняться силе.
Следует привыкать извлекать пользу из зла: оно так обычно, в то время как добро столь редко.
Сила правит миром, а не мысль, но мысль пользуется силой.
Счастье — побудительный мотив любых поступков любого человека, даже того, кто собирается повеситься.
Споры вокруг какого-нибудь положения не означают его ошибочности, равно как всеобщее согласие — его правильности.
Силой и угрозой водворяют в сердце человека не веру, а ужас.
Совесть лучшая нравоучительная книга из всех, которыми мы обладаем; в неё следует чаще всего заглядывать.
Сомневаться в Боге — значит верить в Него.
Существует достаточно света для тех, кто хочет видеть, и достаточно мрака для тех, кто не хочет.
Своекорыстие послужило основой и материалом для превосходнейших правил общежития, нравственности, справедливости, но так и осталось гнусной основой человека.
Само самой понятное и очевидное не следует определять: определение лишь затемнит его.
Сила, а не общественное мнение правит миром, но мнение использует силу.
Случайные открытия делают только подготовленные умы.
Тот кто положит свою жизнь в духовном совершенствовании, не может быть недоволен, потому что то, что он желает, всегда в его власти.
Течение времени уносит всё, чем мы обладаем.
Уверенность, что мы достойны любви ближних, — заблуждение, желание добиться её — несправедливость.
Удовольствие — та единственная монета, ради которой мы готовы на всё.
Хотите, чтобы о вас хорошо говорили, — не говорите о себе хорошего.
Хотите, чтобы люди поверили в ваши добродетели? Не хвалитесь ими.
Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые. В этом причина людского непостоянства.
Человека иногда больше исправляет вид зла, чем пример добра.
Человек сотворен, чтобы думать.
Чем умнее человек, тем более он находит оригинальных людей.
Чрезмерные качества враждебны нам и неощутимы. Мы их уже не чувствуем, мы их терпим.
Что постепенно совершенствуется, то столь же постепенно клонится к гибели, что было слабым, то никогда не станет поистине сильным.
Чтобы украсить воображаемыми добродетелями наш воображаемый образ, мы готовы отнять подлинные добродетели от нас подлинных.
Опереться можно только на то что сопротивляется
Почти все несчастья в жизни происходят от ложного представления о том, что с нами случается. Следовательно, глубокое знание людей и здравое суждение о событиях приближают нас к счастью.
О силе одной страсти надо судить по силе другой, которой для нее пожертвовали.
Быть самим собой — единственное, пожалуй, средство иметь успех.
Доведенный до полного отчаяния человек, начинает искать выход только в мужестве.
Опереться можно только на того, кто сопротивляется
Теперь нашей политикой на целых двадцать лет вперед будет страх перед якобинцами. Да еще какой страх! Каждый год мы будем считать себя накануне девяносто третьего года. Все, что хоть сколько-нибудь может уменьшить этот страх, будет высокоморальным в глазах аристократов и ханжей.
Возлюбленная, которую мы желали три года, — поистине возлюбленная в полном значении этого слова; к ней приближаются не иначе как с трепетом, а я должен сказать донжуанам: мужчина, который трепещет, никогда не скучает. Наслаждения в любви тем сильнее, чем больше в ней робости.
Любовь это соревнование в том, кто принесет друг другу больше радости…
Когда мы уверены в любви какой-нибудь женщины, нас интересует степень ее красоты; когда мы сомневаемся в ее сердце, нам некогда думать о ее лице.
Женский жизненный успех состоит в том, чтобы вызывать страсть.
Чувства двух существ, любящих друг друга, почти никогда не бывают тождественны.
Большинство мужчин просят доказательств любви, которые, по их мнению, рассеивают все сомнения; для женщин, к несчастью, не существует таких доказательств.
Слезы — высшая степень улыбки…
Когда подумаешь, что есть настолько смелые мужчины,
что смотрят в лицо женщине, подходят к ней,
жмут ей руку и без ужаса говорят:
« Хотите… быть моей женой?»,
— то нельзя не удивляться тому,
до чего доходит человеческая отвага
Ноты — это лишь искусство записывать идеи, главное — это иметь их.
Да, половина — и притом прекраснейшая половина — жизни остается скрытой для человека, не любившего со страстью.
Какая же это любовь, если она вызывает зевоту?
Девушка моего возраста, красивая, умная, — в чём ещё она может найти сильные ощущения, как не в любви?
Праздность — мать скуки.
Воспоминания об утраченном всегда кажется выше того, чего мы можем ждать от будущего.
Цитаты Александра Ивановича Лебедя
Наше нормальное состояние — это ползти и выползать. Это уникальная способность России выползать из пропастей с перебитыми костями, иногда на зубах, если зубов нет — на деснах.
Да мы, если понадобится, сделаем так, что будем завтракать в Тирасполе, обедать в Кишинёве, а ужинать в Бухаресте.
Идите хоть куда, звоните тоже хоть куда, но чтобы завтра этой херовины в крае не было! Я хорошо уяснил?
В России веками продолжается синдром динозавра: пока сигнал от маленькой и часто безмозглой головы извилистыми путями дойдет до хвоста, его уже откусили и съели. А голова все равно продолжает поворачиваться, так как сигнала в обратную сторону не предусмотрено вообще.
Власть — это машина, которая способна переломать кости кому угодно.
Необходимо победить преступность, коррупцию и мать их, беззаконие.
Самые замечательные солдаты получаются из людей, которые, уходя из дома с утра, даже не помышляли о войне, а вечером, вернувшись, нашли на месте собственного дома воронку, в которой испарились жена, дети и родители. И вот это уже не человек, а волк, который будет рвать столько, сколько будет жить, а жить он будет долго, ибо он не ценит собственную жизнь: она ему не нужна, ему не нужны деньги, ему не нужны ордена, ему вообще ничего не надо. У него есть только одно — месть. Именно поэтому он будет жить долго. Жизнь ему будет в тягость, но он будет жить.
Сидят с видом задумчивой гири.
Как мир — так сукины сыны, а как война — так братцы.
Да с такой силищей пол-Европы отмолотить можно, а вы за заборами попрятались.
Посмотрим, что получится летом, что получится с идеями относительно запрета некоторых партий и выноса некоторых тел.
Кто сомневается, что у России особый путь, пусть поездит по нашим дорогам.