Четверостишия Олега Григорьева
Если где-то кому-то плачется,
Значит где-то очень хохочут.
Если кто-то от солнца прячется,
Значит кто-то погреться хочет..
Если мальчик любит труп,
Тычет в трупик пальчик,
Про такого говорят –
Некрофильчик мальчик!
Жена торговала колбасой,
И так разъелась на колбасе она,
Что когда входила в бассейн,
Вода выходила из бассейна.
Жену свою я не хаю,
И никогда не брошу её.
Это со мной она стала плохая,
Взял-то ее я хорошую.
Зашли мы к Сизову с приятелем,
Закрыт на замок его дом.
Такой был прием неприятен нам,
Ну что ж, подождём под дождём..
Земля тормознула резко,
Я о шкаф ударился с треском.
Все стекла и рюмки побиты –
Земля соскочила с орбиты..
Костёр пылает ярко,
Но как-то зябко мне –
Лицу ужасно жарко
И холодно спине.
Кресло рассохлось – не починить.
А на свалку выбросить жалко.
Буду друзьям и гостям говорить,
Что это кресло-качалка.
Кто-то не поленился,
Бросил кирпич в монумент,
От героя отбился
Самый важный фрагмент.
Лежу я в одиночестве
На человеке голом,
Ни мужском, ни женском,
Каком-то среднеполом..
Людей стало много-много,
Надо было спасаться.
Собрал сухарей я в дорогу,
И посох взял, опираться.
– Когда вернёшься? – спросила мама.
– Когда людей станет мало..
Мазохисту на лавке
Втыкали дети булавки,
Не от тоски, не от шалости,
А втыкали от жалости.
Меня ударили вчера
Тяжёлым аппаратом,
Вчера я круглый был с утра,
А к вечеру – квадратный.
Много нас по подобию божию
И всё-таки каждый с изъяном.
Будем считать что изъянами
Обязаны мы обезьянам.
На боку кобура болталась,
Сзади шашка отцовская звякала.
Впереди меня всё хохотало,
А позади всё плакало.
На заборе валенки
Вверх ногами сохли.
Значит, эти валенки
Вниз ногами мокли.
Один башмак мой чавкал,
Другой башмак пищал,
Покинуть предложили
Мне танцевальный зал.
Однажды Серёжа и Оля
Попали в магнитное поле.
Напуганные родители
Еле их размагнитили..
Петров лежал с открытым ртом
В фуфайке на спине,
И сверху вниз кубинский ром
Лить приходилось мне.
Вдруг замечаю – что за чёрт! —
Осталось мне так мало —
Я лью да лью, а он уж мёртв, —
Грамм восемьсот пропало..
Приехала жена из Сочи
Чёрная, как сапог.
Я даже вначале обрадовался очень,
Потому что сразу узнать не мог.
Пьём пытаясь не упасть,
Мы бутылку за бутылкой.
Есть хотим, но не попасть
Ни во что дрожащей вилкой.
Разбил в туалете сосуд –
Соседи подали в суд.
Справа винтовка, слева винтовка,
Я себя чувствую как-то неловко.
Растворил жену в кислоте…
Вот бы по кайфу зажили!
Да дети нынче пошли не те –
Взяли и заложили.
С бритой головою,
В форме полосатой
Коммунизм я строю
Ломом и лопатой..
Сизов, пропахший табаком,
И я, пропахший тмином,
Надели зимние пальто –
Запахли нафталином..
Сказал я девушке кротко:
– Простите за нетактичность,
Но бюст ваш, и торс, и походка
Напомнили мне античность.
Она в ответ мне со вздохом:
– Простите, но ваше сложение
Напомнило мне эпоху
Упадка и разложения..
Склонился у гроба с грустной рожей,
Стою и слушаю похоронный звон.
Пили мы одно и то же,
Почему-то умер не я, а он.
Соседку пнул сапогом,
Разрушил её конструкцию,
Привезли из больницы потом
Её реконструкцию.
У доярок глаза вытаращены,
Трактористы глядят зубрами:
«Уберём то, что выращено,
Сохраним то, что убрано!» .
Увязался М за Ж
И схватил её за Ж.
Рассердилась Ж на М
Да как даст ему по М.
Участковый стал в двери стучать,
Я за ним в глазок следил, даже в оба.
С таким же успехом он мог стучать
В крышку моего гроба.
Григорьев Олег ел тыкву
И упал в неё с головой.
Толкнули ногой эту тыкву,
Покатили по мостовой.
Катилась тыква под гору
Километра два или три.
Пока этот самый Григорьев
Не съел её изнутри.
Громадные, выше крыш,
Надо мной шелестели тополи.
Подошёл какой-то мылыш
И об меня вытер сопли.
Далеко зашёл я в искусстве
и камуфляже:
Пишу – большая капуста,
Думая – крупная кража.
Девица в кустах полуголая
Выдала странный стриптиз –
Трусы сняла через голову,
А лифчик не верхом, а вниз.
Дети кидали друг в друга поленья,
А я стоял и вбирал впечатленья.
Попало в меня одно из полений –
Больше нет никаких впечатлений..
Дрожу в подворотне от холода,
Стою и зубами щёлкаю,
Живот мой сведён от голода,
И, верно, похож на волка я.
Друг подавился треской,
Лежит на полу доской.
Из носа выходит пена
То сразу, то постепенно.
Ездил в Вышний Волочок,
Заводной купил волчок.
Дома лёжа на полу
Я кручу свою юлу.
Раньше жил один я воя,
А теперь мы воем двое.
Ем я восточные сласти,
Сижу на лавке, пью кефир.
Подошёл представитель власти,
Вынул антенну, вышел в эфир:
– Сидоров, Сидоров, я Бровкин,
Подъезжайте к садовой семь,
Тут алкоголик с поллитровкой,
Скоро вырубится совсем.
Я встал и бутылкой кефира
Отрубил его от эфира.
Был праздник с весельем и танцами,
Потом разодрался народ,
Во время драки мне пальцами
До ушей растянули рот.
Велосипед меня понёс,
Понёс куда-то под откос.
Он там остался без колёс,
И дальше я его понёс…
В квартире что-то упало.
Обошёл весь дом.
Но нигде ничего не лежало –
А может, так громко что-то встало?
Бомба упала и город упал,
Над городом гриб подымается.
Бежит ребёнок, спотыкаясь о черепа,
Которые ему улыбаются.
Вечером девочка Мила
В садике клумбу разбила.
Брат её мальчик Иван
Тоже разбил… стакан!.
Вкусно от мёда во рте,
И солнечно в животе.
Горько от водки во рту
И хохотно животу.
Воровал я на овощебазе
Картофель, морковь и капусту,
И не попался ни разу,
А всё равно в доме пусто..
Вперёд не рвись – погоди,
Ты создан чего ради.
Вожак идёт впереди,
А с плетью пастух – сзади.
Где же мой лом и кувалда,
Куда девалось кайло?
– И лом, и кайло, и кувалду
Оползнем унесло.
130 лет со дня рождения Владимира Маяковского
Ровно 130 лет назад (19 июля 1893 г.) родился русский и советский поэт, драматург, художник, киносценарист, кинорежиссёр, киноактёр и просто хороший человек Владимир Владимирович Маяковский.
В грамм добыча,
тысячи тонн
Как же сложно выбрать какую-то одну цитату из его стихов, т.к. хочется выложить просто всё и как можно больше (Маяковский — любимый поэт, от его стихов всегда мурашки), поэтому совсем чуть-чуть, а ниже будет видео и запись голоса, чтобы послушать и увидеть Маяковского практически «вживую» :
поэзии потоки, я шагну
через лирические томики, как живой
с живыми говоря.
Фильм «Барышня и Хулиган» дошел до наших времен практически полностью, а вот от «Закованной фильмой» остались только фрагменты да и качество не очень, зато там можно увидеть актерский дуэт Маяковского и Лилии Брик).
Стихи поэтов Серебряного века — для детей
Поэты Серебряного века писали не только сложные и серьезные тексты, но и детские стихи. Кто-то — чтобы признаться в любви своим детям, а кто-то — ради гарантированного гонорара.
Осип Мандельштам
У Осипа Мандельштама не было собственных детей, однако это не помешало ему написать несколько стихотворений для маленьких читателей. Его «взрослые» стихи не печатали, а за стихотворения для детей хорошо платили. Детские стихи Мандельштам написал в 1925–1926 годах в Петербурге.
Его жена Надежда Мандельштам вспоминала:
«Из своих книг он любил именно так сочинявшиеся: «Примус» и «Кухню»… Там коротенькие стишки вроде поговорочек, присказок. Жарится яичница — стишок. Забыл закрыть кран на кухне — стишок… Сварили кисель — опять событие и повод для стишка. Они и получились живые и смешные».
Одно из самых известных стихотворений поэта — «Два трамвая». Это история о том, как трамвай Трам искал своего заблудившегося двоюродного брата Клика.
Жили в парке два трамвая:
Клик и Трам.
Выходили они вместе
По утрам.
Улица-красавица, всем трамваям мать,
Любит электричеством весело моргать.
Улица-красавица, всем трамваям мать,
Выслала метельщиков рельсы подметать.
Долгое время Мандельштам был запрещенным автором, но в 1956 году его посмертно реабилитировали — сегодня все детские стихи поэта издали.
Константин Бальмонт
В 1901 году у Константина Бальмонта и его второй жены Екатерины Андреевой-Бальмонт родилась дочь Нина. Именно ей в 1905 году посвятил поэт свой единственный детский сборник «Фейные сказки»:
Солнечной Нинике, с светлыми глазками —
Этот букетик из тонких былинок.
Ты позабавишься Фейными сказками,
После блеснешь мне зелеными глазками, —
В них не хочу я росинок.
Вечер далек, и до вечера встретится
Много нам, гномы, и страхи, и змеи,
Чур, не пугаться, — а если засветятся
Слезки, пожалуюсь Фее.
В статье о творчестве Бальмонта поэт Валерий Брюсов писал:
«В Фейных сказках родник творчества Бальмонта снова бьет струей ясной, хрустальной, напевной. В этих «детских песенках» ожило все, что есть самого ценного в его поэзии, что дано ей как небесный дар, в чем ее лучшая вечная слава».
Мария Моравская
Мария Моравская писала стихи, прозу и критические статьи, переводила произведения польских, финских, чешских авторов на русский язык. Сегодня ее имя известно не так широко, но в начале XX века Моравская посещала литературные среды Вячеслава Иванова, состояла в «Цехе поэтов» Николая Гумилева, была завсегдатаем «Бродячей собаки». Она печаталась в «Аполлоне», «Современном мире», «Русской мысли». Писала Моравская и для детей — в журналах «Тропинка» и «Галчонок» ее стихи печатались под псевдонимом «Рики-Тики». В 1914 году вышел детский сборник «Апельсинные корки» — поэтесса посвятила его младшим братьям и сестрам. Одно из стихотворений из этого сборника взял для «Азбуки в картинках» художник Александр Бенуа.
Кто ты? Бархатный медведь?
Hy и спи в покое!
А мне хочется иметь
Что-нибудь живое.
Надоели куклы все,
Поезд мой мудреный.
Словно белка в колесе,
Вертятся вагоны.
Пискнул птенчик заводной
Так противно-тонко…
Уберите все долой,
Дайте мне котенка.
Борис Пастернак
В богатом литературном наследии Пастернака всего два стихотворения, адресованных детям, — «Карусель» и «Зверинец». Они были написаны для маленького сына Евгения и опубликованы в 1926 и 1929 году отдельными книжками. Эти издания с иллюстрациями Николая Купреянова («Зверинец») и Николая Тырсы («Карусель») вскоре стали библиографическими редкостями: новые публикации детских стихов Пастернака появились только в XXI веке.
Листья кленов шелестели,
Был чудесный летний день.
Летним утром из постели
Никому вставать не лень.
Даниил Хармс
В детскую литературу член литературного Объединения реального искусства — ОБЭРИУ — Даниил Хармс попал благодаря Самуилу Маршаку. В 1920-х годах Маршак стал редактором детского журнала «Новый Робинзон» и главой детской редакции Детиздата; в свою команду он позвал Даниила Хармса и других обэриутов.
Его произведения публиковались в журналах «Ёж», «Чиж», «Сверчок» и «Октябрята». Среди детских книжек Хармса — «Озорная пробка», «О том, как Колька Панкин летал в Бразилию, а Петька Ершов ничему не верил», «Во-первых и во-вторых». Хармс не только писал детские стихи, но и выступал с ними в пионерских лагерях, а также переводил произведения для детей иностранных авторов.
Жил на свете
Мальчик Петя,
Мальчик Петя Пинчиков.
И сказал он:
Тетя, тетя,
Дайте, тетя,
Блинчиков.
Но сказала тетя Пете:
Петя, Петя Пинчиков!
Не люблю я, когда дети
Очень клянчут блинчиков.
Владимир Маяковский
Первое детское стихотворение Маяковский написал в 1918 году и продолжал писать для маленьких читателей всю жизнь. Среди самых известных произведений — «Детская», «Что такое хорошо и что такое плохо?», «Сказка о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий». В одном из интервью Маяковский сказал: «Я ставлю себе целью внушить детям некоторые элементарнейшие представления об обществе, делая это, разумеется, в самой осторожной форме».
Жили были
Сима с Петей
Сима с Петей
Были дети.
Пете 5,
А Симе 7 —
И 12 вместе всем.
Саша Чёрный
Поэт Саша Чёрный получил известность как автор сатирических фельетонов. Он печатался в «Альманахе» и «Современнике», «Сатириконе» и «Современном мире». Первый детский сборник вышел за границей, в эмиграции: с 1920 года Саша Чёрный жил в Европе. Там он создал «Детский остров». В письме к Александру Куприну поэт говорил:
«Хотелось бы все-таки для детей еще что-нибудь состряпать: они тут совсем отвыкают от русского языка, детских книг мало, а для них писать еще и можно и нужно…»
Саша Чёрный много писал для детей и издавал детские произведения других авторов: Василия Жуковского, Ивана Тургенева, Антона Чехова. В период эмиграции он издал сказку в стихах «Сон профессора Патрашкина», переводил немецкие сказки, переиздавал свои более ранние книги.
Что ты тискаешь утенка?
Он малыш, а ты — большой.
Ишь, задравши головенку,
Рвется прочь он всей душой…
Ты представь такую штуку —
Если б толстый бегемот
Захотел с тобой от скуки
Поиграть бы в свой черед?
Взял тебя бы крепко в лапу,
Языком бы стал лизать,
Ух, как стал бы звать ты папу,
И брыкаться, и кричать.
Ты снеси утенка к утке,
Пусть идет купаться в пруд.
Лапы мальчика не шутки,
Чуть притиснешь — и капут.
Другие материалы:
Ответ на пост «Саша Чёрный — поэт, сатирик, эмигрант»
Мое любимое стихотворение Саши Чёрного.
Кто любит прачку
А кто- маркизу
У каждого свой дурман.
А я люблю соседкину Лизу
У нас осенний роман.
Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой- смешна любовь напоказ.
И все же тайком от матери строгой она прибегает не раз.
Свою мандолину снимаю снимаю со стенки, кручу залихватски ус.
Я отдал ей все- портрет Короленки
И нитку зелёных бус.
И тихо- тихо прижавшись друг к другу грызём соленый миндаль
Нам ветер играет осеннюю фугу
Нас греет русская шаль.
И Лизин кот прокравшись за нею приходит и нюхает пол
И вдруг , насмешливо вытянув шею
Садится пред нами на стол.
Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель.
У Лизы чудесные тёплые ручки
И в каждом глазу газель.
Для нас уже нет двадцатого века,
И прошлого нам не жаль:
Мы два Робинзона, мы два человека,
Грызущие тихо миндаль.
Но вот в передней скрипят половицы,
Раскрылась створка дверей.
И Лиза уходит, потупив ресницы,
За матерью строгой своей.
На старом столе перевёрнуты книги,
Платочек лежит на полу.
На шляпе валяются липкие фиги,
И стул опрокинут в углу.
Для ясности, после её ухода,
Я всё-таки должен сказать,
Что Лизе – три с половиною года.
Зачем нам правду скрывать?
Моя работа
Я поэт, зовусь Рустемка, от меня вам всем поэмка.))
Над этим посмеяться нам бы — пишите в рифму ваши ямбы :))
Товарищ
Иона Деген. В 16 ушел воевать. Окружение, ранение, госпиталь. Вернулся на фронт. Опять ранение. Стал танкистом. На счету 12 немецких танков и 4 самоходных орудия. Был дважды представлен к званию Героя Советского Союза. В январе сорок пятого комиссован по состоянию здоровья. В мирной жизни врач и поэт.
Правда ли, что в архиве Чехова было найдено стихотворение, состоящее из названий его произведений?
В Сети можно встретить историю о том, как после кончины знаменитого писателя в его личных бумагах обнаружили необычное поэтическое произведение. Мы проверили, имел ли место такой случай на самом деле.
Спойлер для ЛЛ: на сегодня нельзя дать точный ответ относительно судьбы данного стихотворения. С высокой вероятностью оно появилось уже после смерти Чехова. Однако полностью исключить появление такого текста в бумагах писателя нельзя.
Как гласит предваряющий стихотворение текст, после смерти Антона Павловича в его архиве было обнаружено необычное стихотворение неизвестного авторства. Оно оказалось полностью составлено из названий чеховских произведений. Часто уточняется, что об этом случае сообщил журнал «Книжный мир» №7 за 1910 год.
Само произведение представляет собой десять четверостиший с рифмовкой ABAB, в которых друг за другом идут названия более чем 100 произведений Чехова, главным образом рассказов. Об этой находке можно прочитать на таких ресурсах, как «Пикабу», «Жемчужины мысли», а также в блоге депутата Госдумы Анатолия Вассермана. Особую популярность история получила в соцсетях — в Facebook ею делились Вадим Долинин (1153 репоста на момент написания материала), страницы «Эрмитаж души нашей» (978), «Культурология» (799), «Во вкусе не откажешь» (576) и Golbis (489). В Telegram её можно увидеть на каналах History Porn (60 000 просмотров) и The End (58 000). В 2021 году фрагмент стихотворения прозвучал в телепередаче «Что? Где? Когда?».
Первый вопрос, который может возникнуть у читателя: если стихотворение Чехова было найдено в личном архиве писателя, то не могло ли оно принадлежать ему самому? Как и другие значительные русские прозаики (Достоевский, Тургенев, Толстой), Чехов пробовал себя в поэтическом жанре, хоть и без особого успеха. Большинство этих попыток нельзя назвать серьёзными — они относятся к раннему периоду творчества писателя и представляют собой короткие юмористические стихотворения. Всё то, что осталось от писателя любителям поэзии, вошло в 18-й том полного собрания сочинений Чехова, вышедший в 1982 году. Интересующего нас произведения там нет, как и любых его упоминаний в остальных томах. Отметим, что фигурирующая в стихотворении пьеса «Вишнёвый сад» была закончена 26 сентября 1903 года, а впервые опубликована и поставлена только в следующем году, последнем в жизни Чехова. К тому времени писатель давно не писал стихов, да и попадание чужого стихотворения в его личный архив незадолго до смерти выглядит по меньшей мере странным.
Ответ на интересующий нас вопрос могло бы дать упоминаемое в публикациях издание «Книжный мир». Действительно, одноимённый библиографический вестник выходилеженедельно в 1902–1905 и 1907–1911 годах. Однако сегодня номеров этого издания нет даже в доступных архивах Российской государственной библиотеки, не говоря уже о других фондах. Кроме того, подобные публикации не соответствовали профилю вестника, который был посвящён почти целиком рекламе книг, входивших в «Подвижной каталог изданий П. П. Сойкина» и поступавших в редакцию вскоре после выхода.
Таким образом, единственный способ выяснить судьбу этого стихотворения — изучить историю его публикации. И здесь мы сталкиваемся со следующим фактом: в печатных изданиях (по крайней мере, доступных через сервис «Google Книги») оно вообще не упоминается, а во Всемирной паутине не встречается раньше 2011 года. При этом в ранних версиях вирусного текста фигурирует не журнал «Книжный мир», а номер некоей газеты «Волжское слово» от 7 февраля 1910 года. Другая характерная особенность — подпись «Г-К.» под стихотворением. Самая ранняя из таких публикаций датирована 21 февраля 2011 года и принадлежит пользовательнице «Живого журнала» Лане Куролесовой (lana_kurolesova). «Проверено» связалось с Ланой, и она подтвердила, что первой разместила указанное произведение. По её словам, стихотворение она действительно нашла в номере самарской газеты «Волжское слово» за указанную дату, выложенном на сайте областной библиотеки (сегодня эти материалы недоступны). И даже предоставила скриншоты:
Газета «Волжское слово» от 7 февраля 1910 года
Если верить подписи «Г.-К.», стихотворение с сопутствующей информацией должно было быть перепечаткой из ежедневного издания «Газета-копейка», выходившего в Петербурге (потом Петрограде) в 1908–1916 годах и Москве в 1909–1910 годах. Специализированные сайты называют «Газету-копейку» «самой популярной бульварной газетой Российской империи», печатавшей городские новости, скандальные истории, авантюрную беллетристику и неглубокий комментарий событий политической жизни. Сегодня свободный доступ к архиву, содержащему номера этого издания за 1909–1910 годы, отсутствует, однако, судя по репутации «Газеты-копейки», слепо доверять сведениям из неё не стоит.
Мы обратились к доценту факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ, специалисту по русской литературе Михаилу Павловцу, который несколько лет назад тоже заинтересовался этим вопросом. Однако опрос, проведённый им в кругу специалистов, не дал результатов, кроме выхода на всё тот же номер газеты «Волжское слово». С указанным текстом никто (включая директора музея Чехова в Ялте) знаком не был, хотя некоторые отмечали, что поклонники творчества писателя любили присылать ему подобные опусы. Например, известен «читательский» портрет Чехова, линии которого — строчки из его произведений. Однако это конкретное стихотворение в архивах писателя литературоведы не встречали.
Таким образом, на сегодня нельзя дать точный ответ относительно судьбы стихотворения, ставшего темой вирусных постов. С высокой вероятностью оно появилось уже после смерти писателя в 1904 году, но при этом к 1910 году о нём написала как минимум одна газета. Полностью исключить появление такого текста в бумагах писателя нельзя, хотя мы и считаем это маловероятным, поскольку весь архив Антона Павловича Чехова, включая переписку, изучен досконально.
Олег Григорьев. 6 декабря 1943 — 30 апреля 1992
Какой трамвай везет на тот свет?
— Колеса любого, — сказал я в ответ.
***
Один человек доказал, что земля — это куб.
А другой умер от прикосновения детских губ!
***
Крест свой один не сдержал бы я,
Нести помогают пинками друзья.
Ходить же по водам и небесам,
И то, и другое — умею я сам.
Конюшня — дом коня,
Коровник — дом коровы,
Так почему же я
Без дома и без крова?
Поэт ты, а не конь,
Ты БОМЖ, а не корова,
Везде под небом дом.
А ты желаешь крова?
Да, в летнюю жару
Мне дом не очень нужен,
Под елкой я живу,
Другое дело — в стужу.
Иметь бы под собой
Тюфяк, набитый ватой,
А над собой другой,
А то холодновато.
В костях гудит артрит,
Хребет согнули годы!
А печень так болит,
Что мне не до природы.
Как жаль, что я не конь,
Поэт, а не корова.
Везде как будто дом.
Да нет ни стен, ни крова.
***
Когда бы с яблони утюг
Упал на голову Ньютона,
То мир лишился бы тогда
Всемирного зокона.
***
Стыдно гордиться зрением,
Когда ты среди слепых.
И вот я из невидения
На свет возвращаю их.
Палку хватаю длинную —
Премудрость невелика.
И по затылку дубиною.
И светлеет башка!
Вот уже все прозрели.
Видят — с дубиною я.
Всей толпой налетели —
И ослепили меня.
Хоть у плохого, да поэта
В руках уснула птица эта.
Нельзя на землю нам спускаться,
На землю сел — и не подняться.
Ты прилетел из дальних стран
Домой, веселый стриж.
Ты видел Тихий океан,
и Лондон, и Париж.
И вот вернулся в Ленинград,
На родину свою.
Стрижы кричат, а я не рад —
На берегу стою.
Сломал ты крылышко, увы! —
О столб на берегу Невы.
А над рекой стрижи кружат,
Как дети, радостно визжат.
К себе домой из дальних стран
Спешила эта птица
Через пески и океан,
Чтоб дома ей разбиться.
Стриж на землю не садиться,-
Не земная эта птица.
Стриж отряда длиннокрылых
Навсегда закрыл их.
***
Смерть прекрасна и так же легка,
Как выход из куколки мотылька.
***
— Ну, как тебе на ветке? —
Спросила птица в клетке.
— На ветке — как и в клетке,
Только прутья редки.
***
Бомба упала, и город упал.
Над городом гриб поднимается.
Бежит ребенок, спотыкаясь о черепа,
Которые ему улыбаются.
***
Шел я между пилорам,
Дальше шел я пополам —
***
На заду кобура болталась,
Сбоку шашка отцовская звякала.
Впереди меня все хохотало,
А позади все плаколо.
***
Купил я прибор оптический,
Расшифровал свой код генетический.
По этому самому коду —
Нет мне в обществе ходу.
Хлопнул я громко дверями —
Отправился жить со зверями.
***
Бегу по траве и падаю я.
А трава шумит, как горит.
Лежу и слушаю, как земля
Внутри себя говорит.
***
Застрял я в стаде свиней,
Залез на одну и сижу,
Да так вот теперь я с ней
И хрюкаю, и визжу.
***
Дом, полный криков людей и звона кастрюль.
Звон кастрюль, полный домов и крика людей.
Звон ллюдей, полный домов и крика кастрюль.
Дом кастрюль, полный звона людей.
***
В костюм Пьеро я нарядился —
Как Арлекин на бал явился!
***
Девочка красивая
В кустах лежит нагой.
Другой бы изнасиловал,
А я лишь пнул ногой.
***
По улице ходят люди с угрюмыми лицами,
Очень мало детей и много милиции.
Когда человечество вымерло,
Наконец-то вздохнул я спокойно.
Взял этюдник, мешок и палку
И ушел из города-покойника.
Брел долинами и холмами,
Лесами, болотами и берегами рек.
И видел, как все кругом радуется,
Что пропал человек.
Но иногда глубоко я задумывался
Под пенье птиц и журчанье вод:
— Зачем вообще появлялся и мучился
Этот жадный и скучный народ?
Стекольщик Зотов куском алмаза
Резал стёкла с одного раза.
Прислонял к батарее стёкла,
А обрезки бросал в стружку около.
Напивался и спал тут в мусоре и духоте.
Умер от политуры в полной нищете.
И вот оказалось – на свой алмаз
Он мог бы прожить десять раз.
Пришел Сазонов помогать
Кривые гвозди распрямлять.
Купили бормотухи
Да хлеба полкраюхи.
Задули по бутыли.
А о гвоздях забыли.
Потом исчез куда-то он.
Принес еще фугас-патрон.
Потом пропал куда-то я –
Затерли сумками меня.
Пошли, бутылки сдали
И по новой поддали.
Потом еще два стакана…
Скажи, ты он или она?
А почему на лавке
Лежат ее булавки?
А почему на полке
Лежат ее осколки?
А это что за гости,
Прямые, точно гвозди!
А для чего им пряжки?
А почему фуражки?
Они нас уважают –
Вот, видим, провожают.
Да что теперь уж о гвоздях,
Проснулись мы у них в гостях.
Одну не надо было пить,
Пойти бы и гвоздей купить –
Не надо было распрямлять…
Ну, приходи ко мне опять.
***
Курили с Колей анашу,
Сидели на паркете,
Он вешал на уши лапшу,
А я ему спагетти.
Шекспирт
(Сонет 301)
Закинув ноги гениально,
Она уперлась в потолок,
А я в углу сидел бездарно,
Пустой, как скатанный чулок…
Вот так все таинства на свете
Перелистнула мне она.
Теперь я зна… откуда дети,
И мир, и горе, и война,
И наслажденье, и страданье,
Икры любовной волдыри,
Сиянье звезд и мирозданье –
Всё где-то там, в ее нутри.
В какой-то малой спирохете
Весь мир со звездами и дети.
***
То, что меня любило,
Больше всего и било.
А то, что я сам любил,
То и вовсе убил.
***
К гильотинам и плахам,
К виселицам и бойням
Люди двигались страхом,
Однако вполне добровольно.
***
Мальчик на свалке нашел пулемет.
Больше в деревне никто не живет.
***
Девочка в поле гранату нашла.
«Что это, дядя?» – спросила она.
«Дерни колечко!» – дядя сказал.
Долго над полем бантик летал.
***
Я спросил электрика Петрова:
– Для чего ты намотал на шею провод?
Ничего Петров не отвечает,
Висит и только ботами качает.
(1959 г.)
***
Скворцы ручьят,
Ручьи скворчат.
***
Ревел человек в коляске,
Видно, хотел он ласки.
Мой приятель Валерий Петров
Никогда не кусал комаров.
Комары же об этом не знали
И Петрова часто кусали.
Людей стало много-много,
Надо было спасаться.
Собрал сухарей я в дорогу
И посох взял опираться.
— Когда вернёшься? — спросила мама.
— Когда людей станет мало.
***
Мазохисту на лавке
Втыкали дети булавки.
Не от тоски, не из шалости,
А втыкали от жалости.
***
В квартире что-то упало —
Обошёл весь дом,
Нигде ничего не лежало.
А может, так громко что-то встало?
***
Если ты живёшь в стакане,
Не швыряй в соседей камень.
***
Жену свою я не хаю
И никогда не брошу её.
Это со мной она стала плохая,
А взял-то её я хорошую.
Жена подала мне яблоко
Размером с большой кулак.
Сломал пополам я яблоко,
А в яблоке жирный червяк.
Одну половину выел,
Другая чиста и цела.
С червём половину я выкинул,
Другую жена взяла.
И вдруг я отчётливо вспомнил —
Это было когда-то со мной :
И червь, и сад, и знойный полдень,
И дерево, и яблоко, и я с женой.
***
С бритой головою,
В форме полосатой,
Коммунизм я строю
Ломом и лопатой.
***
Был праздник с весельем и танцами,
Потом разодрался народ,
Во время драки мне пальцами
До ушей растянули рот.
***
Велосипед меня понес,
Понес куда-то под откос.
Он там остался без колес,
И дальше я его понес.
***
Вечером девочка Мила
В садике клумбу разбила.
Брат ее мальчик Иван
Тоже разбил. стакан!.
***
Вкусно от меда во рте,
И солнечно в животе.
Горько от водки во рту
И хохотно животу.
***
Воровал я на овощебазе
Картофель, морковь и капусту,
И не попался ни разу,
А все равно в доме пусто..
***
Григорьев Олег ел тыкву
И упал в нее с головой.
Толкнули ногой эту тыкву,
Покатили по мостовой.
Катилась тыква под гору
Километра два или три.
Пока этот самый Григорьев
Не съел ее изнутри.
Громадные, выше крыш,
Надо мной шелестели тополи.
Подошел какой-то мылыш
И об меня вытер сопли.
***
Далеко зашел я в искусстве
Мимикрии и камуфляжа.
Вижу – гнилая капуста,
Думая – крупная кража!
***
Девица в кустах полуголая
Выдала странный стриптиз –
Трусы сняла через голову,
А лифчик не верхом, а вниз.
***
Дети кидали друг в друга поленья,
А я стоял и вбирал впечатленья.
Попало в меня одно из полений –
Больше нет никаких впечатлений..
***
Друг подавился треской,
Лежит на полу доской.
Из носа выходит пена
То сразу, то постепенно.
***
Ездил в Вышний Волочок,
Заводной купил волчок.
Дома лежа на полу
Я кручу свою юлу.
Раньше жил один я воя,
А теперь мы воем двое.
***
Ем я восточные сласти,
Сижу на лавке, пью кефир.
Подошел представитель власти,
Вынул антенну, вышел в эфир:
– Сидоров, Сидоров, я Бровкин,
Подъезжайте к садовой семь,
Тут алкоголик с поллитровкой,
Скоро вырубиться совсем.
Я встал и бутылкой кефира
Отрубил его от эфира.
Текут в поднебесье звездные реки.
Очень красиво. Это да!
Однако холодно быть человеком,
Если ты сам среди звезд не звезда.
Если где-то кому-то плачется,
Значит где-то очень хохочут.
Если кто-то от солнца прячется,
Значит кто-то погреться хочет..
***
Лежу я в одиночестве
На человеке голом,
Ни мужском, ни женском,
Каком-то среднеполом..
***
Людей стало много-много,
Надо было спасаться.
Собрал сухарей я в дорогу,
И посох взял, опираться.
– Когда вернешься? – спросила мама.
– Когда людей станет мало.
Тонет муха в сладости
В банке на окне.
И нету в этом радости
Ни мухе и ни мне.
***
Родился я голым
И был захоронен гол.
В могилу мою вогнали
Огромный осиновый кол.
Кол занесен был метелью
И вдруг зацвел по весне.
И вот, как мать над моей колыбелью,
Что-то ласково шепчет листьями мне.
Олег Григорьев. Птица в клетке
Другие статьи в литературном дневнике:
- 30.12.2013. Окно
- 28.12.2013. День памяти Сергея Есенина
- 27.12.2013. Дай дорогу, пеший!
- 26.12.2013. Эрика
- 24.12.2013. Но если.
- 23.12.2013. Олег Григорьев. 6 декабря 1943 — 30 апреля 1992
- 22.12.2013. Мальва
- 21.12.2013. Padre. ваш бог. удовлетворен?
- 19.12.2013. Средь оплывших свечей и вечерних молитв
- 17.12.2013. Праздник Урожая во Дворце Труда
- 16.12.2013. Тоска
- 13.12.2013. Мы дети разных сред
- 12.12.2013. О чем шумите вы, народные витии?
- 11.12.2013. Не стоит село без праведника
- 09.12.2013. Россия и русские на своих похоронах
- 06.12.2013. Королевское утро немого кино
- 05.12.2013. И первый из нас уйдет по тоннелю Good bye!
- 04.12.2013. Солнечный удар
- 02.12.2013. Давайте еще раз. прокатим
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2023 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+
Олег Григорьев – Велосипед меня понес
Стихотворное чудовище – многоязычный сайт о поэзии. Здесь вы можете читать стихи в оригинале на других языках, начиная с английского, а также публиковать свои стихи на доступных языках.
Найти стихотворение, читать стихотворение полностью, стихи, стих, классика и современная поэзия по-русски и на русском языке на сайте Poetry.Monster.
Read poetry in Russian, find Russian poetry, poems and verses by Russian poets on the Poetry.Monster website.
Yandex – лучший поисковик на русском языке
Qwant – лучий поисковик во Франции, замечателен для поиска на французском языке, также на других романских и германских языках
Читать «Велосипед меня понес»
На данной странице вы можете читать онлайн бесплатно полный текст стихотворения «Велосипед меня понес» Олег Григорьев . Читайте стихотворения для детей писателя Олег Григорьев и приобщайте детей к чтению.
Читать стихотворение
Велосипед меня понес,
Понес куда-то под откос.
Он там остался без колес,
И дальше я его понес…