Война двигатель прогресса кто сказал

XII Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум — 2020

Взгляды философов на войну и мир в различные исторические периоды

Введение. После террористических актов 11 сентября 2001 г. на тему войны, терроризма и человеческой агрессии заговорил весь мир. Было напечатано множество статей и книг, отсняты сотни видео сюжетов, проведены десятки конференций, для того чтобы понять истинную причину происшедшего. Кто? Как? Зачем? На эти вопросы до сих пор не найдено однозначного ответа, и нам есть над чем задуматься всерьез.

Вспомнить хотя бы величайшие жертвы, понесенные нашим народом во Второй мировой войне – самой кровопролитной в истории человечества. Память об этом еще жива, однако на Земле войны ведутся до сих пор, они не исчезли, не ушли в прошлое. Пороки человечества, приводящие к таким трагическим событиям, волновали умы философов уже достаточно давно, поэтому интересно будет проследить эволюцию философских идей о войне и мире в исторической перспективе.

Античность. Мечта о мире сопровождала человека на всех ступенях цивилизации, начиная с самых первых его шагов. Идеал жизни без войн, когда в международных отношениях соблюдались бы общепризнанные нормы справедливости, восходит к глубокой древности. Уже у античных философов можно видеть идеи мира, правда, этот вопрос рассматривался только как проблема отношений между греческими государствами. Античные философы стремились лишь к устранению междоусобных войн.

Так, в плане идеального государства, предложенного Платоном, нет внутренних военных столкновений, но воздаются почести тому, кто отличился во «втором величайшем виде войны» – в войне с внешними врагами [1, с. 87]. Аналогична точка зрения на эту тему и Аристотеля: древние греки видели в иностранцах врагов и считали их и всё принадлежавшее им хорошей добычей, если ее только можно было захватить. Причины этого кроются, как считается, в уровне экономического развития общества. Отсюда следует прямой переход к проблеме рабства.

Для мыслителей этой эпохи рабство было явлением естественным и даже прогрессивным. Аристотель, например, считал его общественно-необходимым институтом [1, с. 138]. Источниками рабов были военнопленные, а также свободные, попавшие в рабство за долги (правда, положение их было легче), и дети, рожденные рабами. А раз так, то не может не одобряться внешняя политика, направленная на захват все новых территорий и порабощение новых миллионов инородцев. Поэтому преобладающее большинство мыслителей считали правомерным вести войны против других народов, ведь война являлась основным источником рабской силы, без которой не могло существовать рабовладельческое хозяйство. Гераклит, например, утверждал, что «война есть отец и мать всего; одним она определила быть богами, другим людьми; одних она сделала рабами, других свободными» [1, с. 165]. Аристотель писал: «. если бы ткацкие челноки сами ткали, а плектры сами играли на кифаре, тогда и зодчие не нуждались бы в работниках, а господам не нужны были бы рабы» [1, с. 140].

Аналогичное отношение к рабству было и в Римской империи: римляне называли варварским все, что не было римским, и говорили: «Для варваров цепи или смерть». Призыв древнеримского мыслителя Цицерона «Пусть оружие уступит место тоге», т. е. пусть решает не военная сила, а гражданская власть, фактически не применялся в отношении варваров [1, с. 172].

Проблемы мира и христианская религия. Если посмотреть на вопрос о мире без войн с точки зрения христианской церкви, то здесь можно видеть некоторую двойственность. С одной стороны, основополагающая заповедь «Не убий» объявляла самым тяжелым грехом лишение человека жизни. Церковь пресекала междоусобные войны периода средневековья, что хорошо отразилось, например, в истории Руси. Так, киевский князь Владимир Мономах уговаривал князей русских не проливать христианской крови в великий пост. Христианство было инициатором установления так называемого Мира Божьего – дней, когда прекращались междоусобицы. Эти дни были связаны с мифическими событиями из жизни Христа, с важнейшими религиозными праздниками; военные действия не велись также в дни, назначенные церковью для размышления и молитвы в период сочельника и поста.

Нарушение Мира Божьего каралось штрафами, доходившими до конфискации имущества, телесными наказаниями и даже отлучением от церкви [3, с. 134].

В то же время проповедь всеобщего мира не мешала христианской церкви освящать многочисленные завоевательные войны, крестовые походы против «неверных», подавление крестьянских движений. Таким образом, критика войны в то время ограничивалась этическими представлениями христианского вероучения, а идеалом всеобщего мира оставался мир среди христианских народов Европы.

Эпоха Просвещения. Новое слово о мире сказал молодой буржуазный гуманизм. Его эпоха была временем становления капиталистических отношений. Процесс первоначального накопления капитала кровью вписывался в историю не только Европы, но и всей планеты. Экспроприация земли и орудий труда у широких народных масс, колониальные грабежи и захваты в Америке и Африке создали условия для возникновения и развития капиталистического способа производства. Силой оружия создавались и национальные государства. Вместе с тем молодая буржуазия в известной степени была заинтересована и в сохранении мира, в прекращении феодальных распрей, в развитии внутренней и международной торговли. Она создала национальные рынки, начала связывать экономическими связями все части земного шара в один мировой рынок.

В центре внимания передовых мыслителей этой эпохи стоял человек, его освобождение от пут феодальной зависимости, от гнета церкви и социальной несправедливости. Осмысление условий гармоничного развития личности, естественно, привело гуманистов к постановке вопроса об устранении из жизни людей величайшего зла – войны. Замечательной особенностью гуманистических учений эпохи Просвещения было осуждение войны как величайшего бедствия для народов.

Рождению идеи вечного мира, бесспорно, способствовало превращение войны во все большую угрозу для народов Европы. Усовершенствование оружия, создание массовых армий и военных коалиций, многолетние войны, продолжавшие раздирать европейские страны в еще более широких масштабах, чем ранее, заставили мыслителей чуть ли не впервые задуматься над проблемой взаимоотношений между государствами и искать пути их нормализации, что, по моему мнению, является первой отличительной чертой подхода к проблеме мира в то время. Второе, что впервые проявилось тогда, – это установление связи между политикой и войнами.

Идеологи Просвещения поставили вопрос о таком устройстве общества, краеугольным камнем которого была бы политическая свобода и гражданское равенство. Они выступали против всего феодального строя с его системой сословных привилегий. Выдающиеся представители Просвещения отстаивали возможность установления вечного мира, но ожидали его не столько от создания особой политической комбинации государств, сколько от все более усиливающегося духовного единения всего цивилизованного мира и солидарности экономических интересов [5, с. 31].

Французский философ-просветитель Ж.Ж. Руссо в трактате «Суждение о вечном мире» пишет, что войны, завоевания и усиление деспотизма взаимно связаны и содействуют друг другу, что в обществе, разделенном на богатых и бедных, на господствующих и угнетенных, частные интересы, то есть интересы властвующих, противоречат общим интересам – интересам народа. Он связывает идею всеобщего мира с вооруженным свержением власти правителей, ибо они не заинтересованы в сохранении мира. Аналогичны взгляды другого французского просветителя Д. Дидро. Вольтер же испытывал страх перед движением низов и сдвиги в общественной жизни мыслил в виде революции сверху, осуществляемой «просвещенным» монархом в интересах нации [5, с. 64].

Интересны взгляды на проблему войны и мира представителей немецкой классической школы философии. Так, И. Кант впервые высказал догадку об объективной закономерности, ведущей к установлению вечного мира, о неизбежности создания на мирных началах союза народов. Здесь происходит то же, что и с отдельными людьми, объединяющимися в государство, дабы воспрепятствовать взаимному истреблению. Государства вынуждены будут «вступить в союз народов, где каждое, даже самое маленькое, государство могло бы ожидать своей безопасности и прав не от своих собственных сил, а исключительно от такого великого союза народов» [5, с. 95]. Проблемы взаимоотношений между независимыми государствами Кант рассматривает в трактате «К вечному миру».

Свой трактат Кант строит в виде договора, пародируя соответствующие дипломатические документы. Сначала идут предварительные статьи, затем «окончательные» и даже одна «тайная». В «окончательных» статьях кантовского проекта речь идет об обеспечении достигнутого мира. В частности, Кант выдвигает идею, что каждое государство должно быть республиканским. Вторая «окончательная» статья договора о вечном мире определяет основу, на которой возникает международное право, а именно: международный союз государств, где реализуется устройство, подобное гражданскому обществу, в котором гарантированы права всех его членов. Союз народов, «федерализм свободных государств» не всемирное государство; Кант недвусмысленно выступает за сохранение национального суверенитета. Третья «окончательная» статья ограничивает «всемирное гражданство» лишь правом на гостеприимство в чужой стране: каждый человек должен иметь возможность посетить любой уголок земли и не подвергаться при этом нападениям и враждебным действиям. Каждый народ имеет право на территорию, которую он занимает, ему не должно угрожать порабощение со стороны пришельцев.

Договор о вечном мире венчает «тайная» статья: «. государства, вооружившиеся для войны, должны принять во внимание максимы философов об условиях возможности общего мира» [2, с. 89].

Другой представитель немецкой классической философии И. Гердер считает, что соглашение, заключенное в условиях враждебных отношений между государствами, не может служить надежной гарантией мира. Для достижения вечного мира необходимо нравственное перевоспитание людей. Гердер выдвигает ряд принципов, с помощью которых можно воспитать людей в духе справедливости и человечности; в их числе отвращение к войне, меньшее почитание военной славы: «Все шире надо распространять убеждение в том, что геройский дух, проявленный в завоевательных войнах, есть вампир на теле человечества и отнюдь не заслуживает той славы и почтения, которые воздают ему по традиции, идущей от греков, римлян и варваров» [2, с. 112]. Кроме того, к таким принципам Гердер относит правильно истолкованный очищенный патриотизм, чувство справедливости к другим народам. При этом Гердер обращается не к правительствам, а к народам, к широким массам, которые больше всего страдают от войны. Если голос народов прозвучит достаточно внушительно, правители вынуждены будут к нему прислушаться и повиноваться.

Резким диссонансом здесь звучит теория Гегеля. Абсолютизируя приоритет всеобщего над единичным, рода над индивидом, он считал, что война приводит в исполнение исторический приговор целым народам, которые не связаны с абсолютным духом. По Гегелю, война – двигатель исторического прогресса. «Война сохраняет здоровую нравственность народов в их индифферентности по отношению к определенностям, к их привычности и укоренению, подобно тому, как движение ветра предохраняет озера от гниения, которое грозит им при длительном затишье, так же как народам – длительный или, тем более, вечный мир» [2, с. 156].

Современность. В дальнейшем ходе истории проблемы мира продолжали занимать умы человечества; многие видные представители философии, деятели науки и культуры известны нам своими взглядами на эти вопросы. Так, Лев Толстой отстаивал в своих произведениях идею «непротивления злу насилием». А. Н. Радищев отвергал те положения теории естественного права, которые признавали войну неизбежной, оправдывали право войны. По его мнению, устройство общества на началах демократической республики навсегда избавит от величайшего зла – войны. А. И. Герцен писал: «Мы не рады войне, нам противны всякого рода убийства – оптом и в разбивку. Война – это казнь гуртом, это коренное разрушение» [4, с. 74].

Двадцатый век, принесший человечеству две невиданные до этого по масштабам мировые войны, еще более обострил значение проблемы войны и мира. В этот период развивается пацифистское движение, зародившееся в США и Великобритании после наполеоновских войн. Оно отвергает всякое насилие и любые войны, в том числе и оборонительные. Некоторые современные представители пацифизма считают, что войны исчезнут тогда, когда население на земле станет стабильным; другие разрабатывают такие мероприятия, на которые можно было бы переключить «воинственный инстинкт» человека. Таким «моральным эквивалентом», по их мнению, может служить развитие спорта, особенно состязаний, связанных с риском для жизни [4, с. 157].

Известный исследователь Й. Галтунга попытался выйти за узкие рамки пацифизма; его концепция выражается в «минимизации насилия и несправедливости в мире» [4, с. 91], тогда только и смогут восторжествовать высшие человеческие ценности.

Весьма интересна позиция одного из самых влиятельных теоретиков Римского клуба – А. Печчеи, который утверждает, что созданный человеком научно-технический комплекс «лишил его ориентиров и равновесия, повергнув в хаос всю человеческую систему» [4, с. 114]. Основную причину, подрывающую устои мира, он видит в изъянах психологии и морали индивида – алчности, эгоизме, склонности к злу, насилию и т. д. Поэтому главную роль в осуществлении гуманистической переориентации человечества, по его мнению, играет «изменение людьми своих привычек, нравов, поведения». «Вопрос сводится к тому, – пишет он, – как убедить людей в различных уголках мира, что именно в усовершенствовании их человеческих качеств лежит ключ к решению проблем» [4, с. 118]. Таким образом, концепция Печчеи довольно логична, т. к. причина войн видится во внутренних установках человека. Одновременно с тем она наиболее трудна для воплощения, поскольку повлиять на сознание человека крайне сложно, но нужно к этому стремиться, а начать стоит хотя бы с себя…

Заключение. Мыслители различных эпох осуждали войны, страстно мечтали о вечном мире и разрабатывали различные аспекты проблемы всеобщего мира. Одни из них видели причину зла, причиняемого войнами, в хозяйственном упадке, в нарушении нормального функционирования всей экономической структуры. В связи с этим они пытались склонить человечество к миру, рисуя картины всеобщего процветания в обществе без войн, в котором приоритет будет отдаваться развитию науки, техники, искусства, литературы, а не совершенствованию средств уничтожения. Они считали, что мир между государствами может быть установлен в результате разумной политики просвещенного правителя.

Другие обращали внимание в основном на этическую сторону этой проблемы. Они полагали, что агрессивная война есть порождение безнравственности, что мир может быть достигнут только в результате морального перевоспитания людей в духе взаимопонимания, терпимости к различным вероисповеданиям, устранения националистических пережитков, воспитания людей в духе принципа «все люди братья».

Третьи разрабатывали правовые аспекты проблемы мира, достичь которого они стремились путем договора между правительствами, созданием региональных или всемирных федераций государств.

Проблема мира, как и проблема войны, до сих пор привлекает внимание политических и общественных движений, ученых многих стран. Бесспорны успехи миролюбивых сил и организаций, как и достижения ряда школ и направлений, научных центров, специализирующихся на исследовании проблем мира. Накоплена обширная сумма знаний о мире как цели, как факторе развития и выживания человечества, о сложной диалектике взаимосвязи войны и мира и ее особенностях в современную эпоху, о возможных путях и предпосылках продвижения к миру без оружия и войн.

Столь же очевиден и другой важнейший вывод из изложенного: анализ концепций мира требует серьезных усилий. Должна быть построена достаточно глубокая и последовательная философия мира, важнейшей составной частью которой должна стать диалектика войны и мира в их историческом развитии. Обращение к политике и идеологии (как показано выше, связь войны с политикой неразрывна), с моей точки зрения, не только допустимо, но и необходимо в этом анализе – разумеется, не в ущерб его научному содержанию.

Общечеловеческое, глобальное соизмерение проблем войны и мира придает особую актуальность сотрудничеству пацифистов, верующих и атеистов, социал-демократов и консерваторов, а также представителей других партий, движений и течений. Плюрализм философского истолкования мира неразрывно связан с политическим плюрализмом. Различные компоненты движения за мир находятся между собой в сложных отношениях – от идейной конфронтации до плодотворного диалога и совместных действий. В этом движении воспроизводится глобальная задача – необходимость найти оптимальные формы сотрудничества различных общественных и политических сил ради достижения общей для человечества цели. Мир – это общечеловеческая ценность, и достигнута она может быть только общими усилиями.

Список использованных источников.

1. Богомолов, А.С. Античная философия [Текст] / А.С. Богомолов. – М., 1985.

2. Гулыга, А.В. Немецкая классическая философия [Текст] / А.В. Гулыга. – М., 1986.

3. Капто, А.С. Философия мира [Текст] / А.С. Капто. – М., 1997.

4. Клаузевиц, К. О войне [Текст] / Карл Клаузевиц. – М., 1998.

5. Тихомиров, Л.Н. Трактаты о вечном мире [Текст] / Л.Н. Тихомиров. – М., 1993.

Война двигатель прогресса кто сказал

Леонардо да Винчи создал прообраз современного автоматического оружия, в том числе ракетной установки «Град».

Так как беготня с бронзовой лошадью герцога Сфорца не отнимала у Леонардо очень много времени (все-таки у Лодовико в разработке было много интересных проектов и всем надо было уделить личное внимание), то да Винчи не стал отвлекаться на пустяки. Он весьма резво приступил к работе, плоды которой впоследствии легли в основу знаменитого «Атлантического кодекса». Ближайшие 5-6 лет научный гений вплотную занимался доведением до ума своих изобретений и попыткам их практического внедрения. Он по-прежнему большую долю внимания уделял решению военно-стратегических задач, к чему шел семимильными шагами. За это время Леонардо да Винчи изобрел и довел до состояния масштабированных действующих моделей такие изобретения, как, например, боевая колесница, снабженная остро отточенными косами, приводящимися в движение механизмом, вращающим лезвия горизонтально. На весьма жутком рисунке, сопровождающем описание этого оригинального оружия, видно, насколько велика сокрушительная сила действия этой «машины смерти». Что касается тяжелой артиллерии, то да Винчи буквально превзошел самого себя. Чего стоит хотя бы одна пушка с тридцатью шестью стволами. Три яруса по двенадцать стволов в каждом. Инженерный гений Леонардо не имел в виду психологическое устрашение противника — просто пока первый ярус, закончив стрельбу, охлаждался, второй продолжал стрельбу, а третий в этот момент заряжали. Эта пушка являлась прообразом современного автоматического оружия, в частности ракетной установки «Град», состоящей на вооружении в современной армии.

Леонардо первый создал разрывные снаряды. Эту идею запатентовал в XVIII веке Генри Шрапнель.

Отдельно и более подробно стоит рассказать об эскизе корпуса снаряда. Гениальность Леонардо проявилась в том, что в момент удара снаряд взрывался, рассеивая вокруг себя куски металла. В конце XVIII века один британский офицер существенно нажился на этой идее, а его имя стало нарицательным и известно практически каждому взрослому человеку (по крайней мере в России, которая была основным участником двух мировых войн). Имя этого человека Генри Шрапнель. Если бы в то время, когда жил да Винчи, любая армия взяла бы на вооружение это изобретение, то получила бы огромное тактическое преимущество во время боя.

Леонардо да Винчи сам по себе был мощнейшим «стратегическим оружием».

Я хотел бы привести здесь неполный список военных изобретений Леонардо да Винчи. Сделать я это намерен для того, чтобы наглядно проиллюстрировать одно утверждение. Сам по себе Леонардо да Винчи уже являлся мощнейшим «стратегическим оружием», и то государство или просто группа влиятельных людей, которые были бы способны понять все значение его изобретений, смогли бы пятьсот лет назад вплотную приблизиться к тому, что сейчас называется «мировым господством».

Леонардо да Винчи первым в мире понял важность прицельной стрельбы. Он предложим орудие с «системой наведения», что увеличило точность попадания по цели в 10 раз.

Начать, пожалуй, стоит не с наиболее впечатляющих своими современными аналогами изобретений, а с тех, которые не механически, но идеологически опередили свое время на половину тысячелетия. Леонардо да Винчи, не будучи формально военным человеком и не принимавший участия ни в одном сражении, первым в мире понял значение прицельной стрельбы из тяжелых орудий. Для того чтобы понять, в чем заключалась революционность его идеи, стоит узнать, что его современникам из пятнадцати выпущенных по врагу снарядов удавалось причинить ощутимый вред врагу только одним. Все остальные или не долетали до вражеских укреплений, или попадали в крепкие фортификационные укрепления, построенные с таким расчетом, чтобы выдержать гораздо большее число прямых попаданий. Так что средневековая эффективность артиллерийского обстрела в буквальном смысле соответствовала поговорке «стрельба из пушки по воробьям». И Леонардо предложил модель орудия, снабженного «системой наведения» и механизмом, позволяющим изменять угол выстрела. При применении этого орудия, точность обстрела увеличивалась в десять раз.

Он сформулировал принцип победы в результате технологического, а не численного преимущества над противником

Вторая идеологически революционная идея да Винчи — это уменьшение значения человеческого фактора во время ведения боя. Чем больше операций выполняет механизм, тем меньше вероятность сделанной ошибки. А также налицо значительное уменьшение временных затрат на приведение оружия в боевую готовность. То есть этот человек на пятьсот с лишним лет раньше понял главный принцип, составляющий военную мощь любой современной армии, — не численное, но технологическое превосходство над противником.

Леонардо создал чертеж современного баллистического снаряда с автоматическим детонатором.

Очень многие люди слышали хотя бы краем уха, что Леонардо да Винчи изобрел прототип современного танка. Это действительно так, но уверяю вас, в череде его работ на военную тему эта разработка не самая впечатляющая. Гораздо более поражает воображение ныне живущего человека чертеж баллистического снаряда абсолютно современной формы. Для того чтобы снаряды приняли эти очертания, понадобилось не только пятьсот лет развития баллистики, но и задействование в его разработке самых передовых трудов по аэродинамике и многим другим отраслям науки. Но да Винчи не остановился на усовершенствовании формы, он изменил и содержание, поместив внутрь этого снаряда капсулу с взрывчатым веществом и автоматический детонатор. Напомню, до середины XIX века в армиях всего мира все еще использовались… чугунные ядра.

Еще одним поражающим разум изобретением Леонардо стал механизм для потопления вражеских судов. Прообраз современных торпед. В эпоху, когда половина военных действий велась на воде, это изббретение могло обеспечить почти стопроцентное превосходство во время морских сражений. Средневековая торпеда имела в своей основе еще один революционный принцип физического действия, который впоследствии сыграл огромную роль в развитии современной промышленности. Это принцип действия штопора. Сейчас этот принцип настолько вошел в нашу повседневность, что трудно до конца осознать, насколько его применение значимо и важно. Самый доступный пример — применение этого принципа лежит в основе механизма управления автомобильным рулем.

Современному человеку прекрасно известно, сколько открытий сделано в военно-промышленных комплексах и что именно ВПК находятся на самом передовом крае науки, «покупая» лучших специалистов и стараясь заполучить наиболее выдающихся ученых. Так или иначе на военных работали все гениальные люди XX века. Многие из них так до конца жизни и не смогли примирить свою совесть с этим фактом. Оп-пенгеймер и Эйнштейн глубоко сожалели о своем участии в войне.

Да, конечно, именно военные могут предоставить ученым весьма комфортные условия для работы, включая почти бездонное финансирование проектов и испытательные полигоны любой степени удаленности и оборудованности. Это подкупает. Но немногие ученые идут на это с охотой и, более того, проявляют инициативу в применении своих изобретений в военных целях.

Армейские спонсоры не очень горюют по этому поводу и готовы принимать разработки в теоретическом виде, а уж за их практическим применением дело не станет. Для того чтобы понять, как можно использовать, например ядерную энергию для разрушения, совершенно не обязательно быть гением. Спасибо шпионажу, благодаря которому некоторые фундаментальные изобретения теряют свое стратегическое преимущество и становятся доступны штатской половине человечества. Да, вояки ориентированы исключительно на создание оружия, но попутно мирным людям достаются в пользование некоторые революционные принципы, которые двигают прогресс, зачастую гигантскими рывками.

Вот и придворный скульптор герцога Сфор-ца, а по совместительству военный эксперт оружейных мастерских Леонардо да Винчи не стал исключением. Занимаясь разработкой машин для ведения войны, он подарил миру изобретения, которые, не будучи оцененными его современниками, изменили тот мир, в котором сейчас живем мы с вами. Эти изобретения лежат в основе очень многих машин и механизмов, которые стали для нас неотъемлемой частью жизни. Вот эти изобретения:

• поворотный подъемный кран;

Список неполон, просто о других его пунктах мы поговорим чуть позже.

В отличие от большинства талантливых ученых, вьшужденных «работать на войну», Леонардо да Винчи отнюдь не тяготился применением своих незаурядных способностей для развития столь кровавой области науки, как производство оружия. Наоборот, много лет он с удивительным энтузиазмом продолжал свои изыскания именно в этом направлении. Поразительно, как такая моральная неразборчивость в этом человеке уживалась с очень глубоким пониманием окружающего мира и с искренней любовью к природе. Просто удивительная смесь. Мне кажется, что объяснение этого парадокса лежит в сфере отношения да Винчи с людьми. Да, мэтр Леонардо тонко чувствовал природу, но при этом совершенно не интересовался людьми, в отношениях с которыми частенько был до крайности прямолинеен и порой даже бессердечен.

Создается двойственное впечатление. Либо да Винчи был своего рода моральным уродом, который совершенно ни в грош не ставил любые проявления человеческих чувств, либо он считал себя (между прочим, не без оснований) настолько выше всех живущих на Земле людей, что даже не пытался скрывать своего высокомерия. Что впрочем, не проявлялось только по отношению к власть имущим. Да и то, судя по всему, вынужденно. Почему-то меня совершенно не удовлетворяет ни один из вариантов. Мне кажется, что подходить со столь примитивными мерками к фигуре столь значительных размеров, какой был Леонардо да Винчи, все равно что оценивать, например, архитектурный памятник с точки зрения пригодности для жилья. Речь идет о совершенно разных понятиях.

И все же невозможно игнорировать периодические высказывания Леонардо в адрес совершено разных людей. В предыдущей главе я уже упоминал, что для да Винчи в принципе не существовало авторитетов. Какой бы признанной и объективной ни была слава человека, Леонардо только фыркал и, не задумываясь ни на секунду, начинал на страницах своих тетрадей громить прославленные теории, попутно «прохаживаясь» на счет их автора. Странным было и его отношение к способам получения необходимых знаний. Мысль о том, что кто-то обладает информацией и при этом откажется поделиться ею с ним даже не приходила да Винчи в голову. Приведу в качестве наглядного примера одну дневниковую запись. Она сделана Леонардо еще в бытность его не очень удачливым живописцем во Флоренции. За точность перевода я ручаюсь.

Найди мастера по водным сооружениям и заставь рассказать о средствах защиты против воды и что они стоят.

Уверяю вас, приведенный пример является совершенно рядовым. Такого рода формулировками дневники этого гениального человека просто «набиты до отказа». Можно даже сказать, что, за редким исключением, все записи о желаемом «сотрудничестве» с другими людьми написаны в повелительном наклонении.

Пятидесятилетний Леонардо не гнушался сам выкапывать трупы для своих анатомических зарисовок.

Теперь к месту будет вспомнить и о жутковатом комментарии, который сделал Леонардо под рисунком повешенного бунтовщика. Как ни жаль это признавать, но единственным определением этой «инвентарной описи» вещей человека, который погиб мученической смертью, будет прилагательное «бесчеловечно». Да и, по правде говоря, многие его подписи под разного рода иллюстрациями производят довольно неприятное впечатление. Взять хотя бы его серию анатомических рисунков. Это, кстати, отдельный разговор. Известно, что когда не находилось желающих выкапывать на кладбище несколько дней назад захороненные трупы, пятидесятилетний мэтр не гнушался проделывать это самостоятельно. А уж, с каким удовольствием он зарисовывал препарированные тела и заносил необходимые пометки в свои многочисленные альбомчики!

Леонардо да Винчи вызывал у людей страх. При движении к цели он напоминал таран, и никому не хотелось вставать у него на пути.

Безусловно, многие ученые, вынужденные по роду своей научной работы сталкиваться с телами умерших людей и их изучением, относятся к этой части своего дела философски. Но здесь-то явно прослеживается поразительное холоднокровие и даже азарт! Это все-таки нечто из ряда вон выходящее. Но возможно, такое впечатление Леонардо да Винчи производит исключительно на людей современных, слишком изнеженных и не представляющих себе, что означает жить в темном и невежественном Средневековье, где жестокость была явлением повсеместным и диктовалась подчас не только развращенностью души, но и элементарными законами выживания? Боюсь, что это предположение хоть и привлекательно с точки зрения логики, но в нашем случае оно неверно. Арбитром может выступить цитата из документа, который представляет собой воспоминания одного придворного аристократа, состоявшего в свите герцога Лодовико Сфорца:

Ваятель лошади из Флоренции известный под именем да Винчи вызывал бы среди порядочных людей ненависть, если бы не вызывал страх. Много раз я сам хотел осадить наглеца, но, когда я глядел на него, мой язык прирастал к гортани. Этот молодой человек, когда он идет к намеченной цели, напоминает римский таран, и воспитанному человеку не хочется вставать у него на пути.

И это пишет тертый калач из окружения самого «стервозного» правителя Милана!

Изобретения Леонардо да Винчи позволяли еще в XV веке создать практически непобедимую армию.

Но мы несколько отвлеклись от темы нашего исследования. Чтобы закончить с «армейской темой» в творчестве Леонардо да Винчи, рассмотрим последний и, на мой взгляд, самый интересный момент в военной эпопее гения. Несмотря на то что любому, даже далекому от военного дела человеку было понятно, насколько значимы все его изобретения, ни одно из них не было создано и тем более опробовано на практике не то что миланскими властями, но и другими правителями. А ведь речь идет о создании практически непобедимой армии. Так почему же никто не подумал воспользоваться столь притягательным шансом? И это происходило в XV веке, когда человечество было гораздо более агрессивным и неосмотрительным во всем, что касалось военных действий.

И вот какой вопрос я задал самому себе и теперь хочу задать его читателю. А на чем основано утверждение, что ничего не было сделано и применено на практике? Несмотря на очевидную глупость этой фразы, подождите обвинять меня в клиническом идиотизме. Да, человечество не обладает информацией о том, что в XV веке (да и нескольких последующих) в битвах участвовали танки, прототипы установки «Град», подводные лодки или торпеды. Согласен. Но оттого что первый и последний раз во время Второй мировой войны было применено ядерное оружие, а с тех пор больше никто не слышал о таких бесчинствах, вовсе не означает, что ядерные боеголовки сняли с вооружения. Этот факт свидетельствует лишь о том, что мощь данного вида оружия настолько велика, что достаточно лишь потрясти политическим кулаком с зажатой в нем ядерной бомбой, чтобы у противника сразу отпало желание предпринимать какие-либо агрессивные действия. И совершенно не обязательно эту бомбу использовать по прямому назначению.

Представьте себе: малоцивилизованное, необразованное, с практически неразвитой наукой Средневековье (напомню, Джордано Бруно еще предстоит сжечь на костре). Мир, где подавляющее большинство людей уверено, что Земля плоская и покоится на трех китах, а звезды прибиты к небосклону гвоздями. И вот в этой-то обстановке появляется человек, способный производить промышленным способом оружие, опережающее потенциального противника на века. Появляется, заметьте, не из ничего или ниоткуда, а сразу получает весьма «неслабые» возможности совершенствовать свои идеи и переводить их в плоскость практических изобретений. Ему помогают, и мера этой помощи значительна.

Сначала длительное обучение, потом крупные временные и финансовые затраты, задейству-ются «связи в верхах», молодому дарованию создаются все условия, обеспечивается доступ на крупнейший оружейный завод и предоставляется возможность заниматься и разрабатывать любыми интересующие его темы. И это все для того, чтобы спокойно отложить плоды его трудов в сторону. Не смешно. Я хочу предложить гораздо более реалистичный сценарий уже написанной и, казалось бы, совершенно «прозрачной» истории.

Все изобретенное да Винчи было сделано, построено, сконструировано и проведены необходимые испытания. Созданы были не только опытные образцы,но и небольшие действующие мобильные подразделения, оснащенные немыслимо передовым для того времени оружием.

Самое удивительное, что, несмотря на обстановку строжайшей секретности, в которой формировалась эта маленькая, но безмерно могущественная армия, на полотне истории остались ее следы. И цепочка этих следов протянулась до нашего времени. Предлагаю пойти вместе со мной по этому следу и найти доказательства, подтверждающие столь дикое на первый взгляд предположение.

Глава 7 ТАИНСТВЕННЫЙ ЛЕС

Читайте также

Торговля — двигатель прогресса

Торговля — двигатель прогресса Если строго следовать постулатам исторического материализма, то в эпоху феодализма главную ценность представляла собой земля. Государства по этой концепции возникают тогда, когда земледелец становится способен создавать прибавочный

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Общее положение дел: Гней Помпей. — Война в Испании. — Невольническая война. — Война с морскими разбойниками. — Война на Востоке. — Третья война с Митридатом. — Заговор Катилины. — Возвращение Помпея и первый триумвират. (78–60 гг. до н. э.)

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Общее положение дел: Гней Помпей. — Война в Испании. — Невольническая война. — Война с морскими разбойниками. — Война на Востоке. — Третья война с Митридатом. — Заговор Катилины. — Возвращение Помпея и первый триумвират. (78–60 гг. до н. э.) Общий

Дуэль Гагарина и Наполеона, или Пари как двигатель прогресса

Дуэль Гагарина и Наполеона, или Пари как двигатель прогресса Люди спорили с незапамятных времен. Уже в законах древнего царя Хаммурапи, правившего в городе Вавилоне (чье название, между прочим, значило «Врата богов»), сказано: «Что проспорил – отдай!» Во времена новой

Торговля – двигатель прогресса

Торговля – двигатель прогресса Если строго следовать постулатам исторического материализма, то в эпоху феодализма главную ценность представляла собой земля. Государства по этой концепции возникают тогда, когда земледелец становится способен создавать прибавочный

Перевернутый двигатель

Перевернутый двигатель Выдающимся достижением Хуго Юнкерса явилась разработка небольшого 12-цилиндрового бензинового двигателя L10, которую он начал в 1931 году. Хуго Юнкерс задумал его как высокооборотный и экономичный с высокими удельными параметрами. Такой двигатель

Глава 21. Век прогресса

Глава 21. Век прогресса 21.1. Эпоха романтизма Девятнадцатый век – один из самых сложных в духовной истории человечества. XIX в. сумел вызвать всеобщие надежды в светлое будущее; итогом его была невиданная в истории кровавая бойня. Но начинал он прекрасно. Победившая в

Радиация – двигатель прогресса

Радиация – двигатель прогресса Но историческую миссию Каспиотиды как протоцивилизации определил, прежде всего, высокий радиоактивный фон региона. Экосистема впадины Каспийского моря благодаря особенностям своего геологического развития отличается радиоактивной

Торговля – двигатель прогресса

Торговля – двигатель прогресса Если строго следовать постулатам исторического материализма, то в эпоху феодализма главную ценность представляла собой земля. Государства по этой концепции возникают тогда, когда земледелец становится способен создавать прибавочный

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. КЛАССИЧЕСКИЙ ПЕРИОД. ШЕСТЬ ВЕКОВ ПРОГРЕССА

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. КЛАССИЧЕСКИЙ ПЕРИОД. ШЕСТЬ ВЕКОВ ПРОГРЕССА Классическая эпоха — время наивысшего культурного расцвета майя. Изобретательность и талант этого народа наиболее ярко проявились в области математики и астрономии. Поскольку упомянутые сферы знания были

Глава восьмая. ХРИСТИАНСКОЕ ВЕРОУЧЕНИЕ В УСЛОВИЯХ НАУЧНОГО ПРОГРЕССА XIX–XX вв

Глава восьмая. ХРИСТИАНСКОЕ ВЕРОУЧЕНИЕ В УСЛОВИЯХ НАУЧНОГО ПРОГРЕССА

Владимир Булдаков Первая мировая война и российские иллюзии прогресса

Владимир Булдаков Первая мировая война и российские иллюзии прогресса Сто лет назад многие считали, что участие в мировой войне приведет к обновлению России. «Ослепление прогрессом» доминировало над опасениями. В современной России также все чаще вздыхают об

Ересь как двигатель прогресса

Ересь как двигатель прогресса Ересь стригольников заключала в себе некоторые внешние черты, роднившие ее с западным рационализмом. Последующее движение уже отчетливо несет на себе следы связи с Западом. «Если не прямо с Западом эпохи Возрождения, то с ее отзвуками, хотя,

Ересь как двигатель прогресса

Ересь как двигатель прогресса Ересь стригольников заключала в себе некоторые внешние черты, роднившие ее с западным рационализмом. Последующее движение уже отчетливо несет на себе следы связи с Западом.Если не прямо с Западом эпохи Возрождения, то с ее отзвуками, хотя,

Глава третья У Эдисона. Иммигрант не понял «шутки». Годы нужды. Фирма «Никола Тесла и К°». Двигатель создан. Патенты и лекция

Глава третья У Эдисона. Иммигрант не понял «шутки». Годы нужды. Фирма «Никола Тесла и К°». Двигатель создан. Патенты и лекция Без денег, полуголодный, сошел Никола Тесла на берег в Нью-Йорке. Решение немедленно отправиться к Эдисону он принял не без колебаний — ни костюм, ни

Почему человечество всегда будет с кем-нибудь воевать

Война — это одно из самых первых изобретений человечества. Еще в те времена, когда люди не изобрели колесо и даже не умели разводить огонь, они уже ходили войной на себе подобных. Когда было создано первое разделение общества и появились правящие элиты, войны стали походить на то, что происходило на протяжении всей истории человечества, просто не в таких масштабах.

В 21 веке нам кажется, что еще чуть-чуть, и люди смогут отринуть это устаревшее явление и, наконец, перестать разрушать мир, перейдя к его созиданию. Но, увы, даже через столетия люди, вероятно, будут воевать. Может быть, не друг с другом, а с инопланетными цивилизациями, но мы будем вновь и вновь нести раздор и разрушать миры по нескольким причинам.

Это в человеческой природе

Эволюция заложила в нас немало особенностей, часть из которых кажется нам совершенно бесполезной или даже вредной. Но это только на первый взгляд обывателя, который не в курсе причинно-следственных связей.

То же самое касается и нашей тяги к разрушению. Война — это по сути воплощение тяги к совершенствованию, к развитию. Да, может звучать нелепо, но это так. Дело в том, что эволюционно у людей выработалась тяга к соперничеству с целью дальнейшего развития. Соперничество может быть как вполне мирным, вроде соревнований в спорте, так и насильственным. Но в любом случае соперничество и тяга к более высокому положению в обществе заставляет людей вырываться за рамки привычного и развиваться, что с точки зрения эволюции является правильным направлением.

Так как война — это один из основных двигателей прогресса на протяжении всей истории, мы воспринимаем ее как хоть и страшное, но неотъемлемое явление в силу своей природы.

Всегда найдется опасность

Мир во всем мире — это то, к чему стремятся любые адекватные люди. Но даже если все человечество объединится под единым знаменем и всецело примет концепцию «свободы, равенства и братства», мы все равно найдем, с кем воевать.

Это могут быть как неразумные насекомоподобные существа, которые подобно сюжету фильма «Звездный десант» запустят по Земле астероидом и заставят нас полететь стирать их родную планету в порошок, так и высокоразвитые цивилизации, которые не так протянули руку при первом контакте.

Как и тяга к соперничеству, страх перед неизведанным заложен в нас эволюцией. Человечество с подозрением относится даже к давно известному и представляющему небольшую опасность. А теперь представь ситуацию, когда люди узнают, что мы не одни в галактике, и есть существа, которые потенциально могут нам навредить. В нашей природе нанести превентивный удар, чтобы просто спокойнее спать, зная, что опасность миновала.

Всегда будет свой аналог нефти

Есть такая шутка про американцев, которая на самом деле несет в себе немало правды о том, что если в какой-то слабой стране есть нефть, США тут же понесет туда демократию. Но не думай, что это свойственно только этой стране. Любое государство понимает ценность ресурсов. И то, что сейчас не ведутся войны за ресурсы — это лишь заслуга глобализации, когда проще купить за бесценок, чем отбирать и оставаться в экономической изоляции.

Но если вдруг глобализация даст сбой, и мы вернемся к тому уровню отношений, что были до 20 века, то войны за ресурсы вернутся. Просто вместо угля, нефти и золота это уже будут вода и почва.

Даже если человечество объединится и не будет воевать друг с другом, в галактике всегда найдется какой-нибудь аналог американских индейцев, сидящих на горах абстрактного золота и не понимающих всю ценность данного ресурса. А раз отобрать такой ресурс не составит труда, можно прийти туда с войной и отобрать. Тем более, что война — дорогое удовольствие, и изымаемые таким образом ресурсы идут на оплату следующих конфликтов.

Пропаганда никуда не уйдет

Думаешь, что в будущем, когда люди смогут перемещаться между звездными системами за несколько секунд, пропаганда уже не сможет на нас повлиять, ведь все мы будем образованными и не поведемся на такие низкие манипуляции? Как бы не так. Эти же мысли появлялись и в головах людей в начале 20 века, и считалось, что теперь-то с растущим уровнем образования войны пропадут, ведь одурачить массы уже не выйдет.

Но, как мы видим по урокам истории, еще как вышло. В нацистской Германии пропаганда смогла сделать из одного из самых образованных народов того времени стадо, жаждущее поднять на вилы всех, кто не принадлежит к определенной нации.

Такое происходит и в 21 веке, просто в меньших масштабах. Методы пропаганды постоянно совершенствуются, и достаточно всего одной яркой личности с харизмой и ораторским мастерством, чтобы заставить массы подняться против чего угодно, ведь, как известно, интеллект толпы тем меньше, чем она больше.

Что если вдруг окажется, что один народ занимается геноцидом другого и тщательно это скрывает, или что какие-то инопланетяне лишь прикрываются миролюбивыми действиями, а сами строят планы по уничтожению нашей планеты? А если они, как оказывается, ненавидят нас так, что ставят на несколько уровней ниже домашних животных? Еще немного громкой лжи, и даже вполне мирные люди, в порыве негодования, будут записываться в ряды космической пехоты, чтобы полететь нести доброе, разумное и справедливое.

Нам это нравится

Может быть, это тебя удивит, но есть немало людей, которые буквально живут войной. Если они не занимаются ей в реальности, то постоянно делают это в виртуальном пространстве, мечтая о чем-то подобном наяву.

На самом деле страх перед войной — это сравнительно недавнее изобретение человечества, которому не более ста лет. Он появился лишь после окончания Первой мировой войны, когда все стороны конфликта осознали, насколько страшной и разрушительной может быть война. Однако это не остановило миллионы людей, идущих с улыбкой убивать себе подобных во Второй мировой.

До этого война воспринималась как своеобразное соревнование, иногда и вовсе как развлечение, когда речь касалась аристократии. То, что «чернь» была не особо воодушевлена перспективой умереть за чьи-то интересы, мало кого волновало, ведь в человеческую природу, помимо стремления к совершенствованию и соревнованию, заложен и механизм подчинения авторитету.

Даже сегодня, в просвещенный век цифровых технологий, есть немало людей, которые мечтают о военной карьере, о том, чтобы огнем и мечом пройтись по врагам, уничтожая все на своем пути. И даже если гуманизм победит эту тягу и насилие по отношению к себе подобным будет вызывать отвращение, то инопланетные цивилизации вряд ли удостоятся такого подхода и будут выкашиваться миллионами без зазрения совести.

Война — это бизнес

Первая и Вторая мировые войны стали трагической историей для миллионов людей. Но для нескольких тысяч или, скорее, даже сотен человек она была чуть ли не лучшим моментом в их жизни. Все дело в том, что немало промышленников обогатились на этом кровавом деле, поставляя оружие, технику и другие товары всем сторонам, не взирая на то, что патронами, проданными ими, убивают их же сограждан. Так, к примеру, американские компании не гнушались поставлять немцам и японцам товары, что теоретически можно было использовать для военных действий. И делали они это до момента, пока японцы не атаковали США, и до официального запрета на любые торговые связи с нацистами.

Но не только американцы пачкают руки, заключая кровавые контракты. Наша страна, как и другие лидеры по экспорту военной продукции, регулярно поставляет оружие, боеприпасы и технику практически кому угодно.

Когда-то война затрагивала государственную казну, и нищали все. Но позже она превратилась в еще один вид бизнеса. Сегодня множество корпораций поставляют оружие огромными партиями кому угодно, от сильнейших армий до мелких групп террористов, сидящих где-нибудь на подпольной базе в джунглях или пустыне. Корпорации в здравом уме не откажутся от такого прибыльного дела, ведь им нет разницы, что их товар несет лишь страдания, главное — это деньги. А торговля оружием приносит огромную прибыль.

Причем этот вид бизнеса, можно сказать, находится в периоде своей юности и еще даже не достиг зрелости. В будущем, как видится, такие корпорации станут еще влиятельнее и, вполне возможно, будут специально стравливать между собой народы, нации или планеты, чтобы заработать на войнах.

Война как двигатель прогресса — безальтернативна или нет?

Информационный повод — очередной шаг во Второй Холодной войне за слом/передел сложившегося (и, вполне вероятно, что отжившего) миропорядка.
«Индия сбила спутник на низкой орбите и объявила себя космической державой»
27 марта 2019
https://www.bbc.com/russian/news-47719660

«Первые испытания противоспутникового оружия были проведены в США еще в 1959 году. Баллистическая ракета Bold Orion была запущена с борта бомбардировщика и прошла совсем рядом со спутником Explorer 6.
Аналогичные испытания успешно проводились и в СССР в 1960-е — 1970-е годы. В 1978 году в Советском Союзе был принят на вооружение комплекс ИС (Истребитель спутников), который стоял на боевом дежурстве до 1993 года.
В 1985 году США испытали ракету AGM-135, которая уничтожила старый американский спутник Solwind P78-1.
Затем испытания противоспутникового оружия прервались почти на 20 лет. В 2007 году свою систему в тестовом режиме опробовал Китай.»

Иначе говоря — некая технология топталась, появилась 60 лет назад, развивалась четверть века, а затем (после завершения Первой Холодной войны) топталась на месте 30 лет.
Лишь после начала Второй Холодной войны, развитие возобновилось — уже с более широким кругом интересантов и разработчиков.

Кто-то из практических философов (не помню, кто — возможно их было несколько с похожими идеями) сказал приблизительно следующее — я воспроизвожу по памяти:
Двигатель прогресса — это всегда борьба группы людей за свободу от нежелательного контроля. Такой контроль бывает двух видов:
1. Контроль со стороны каких-либо сил природы.
2. Контроль со стороны каких-либо других групп людей.
По мере развития естественных наук и технологий. человек все более приручает силы природы. И потому, второй вид двигателя прогресса выходит на первый план. Кратко это называется: «война».

Комментарий к вероятному комментарию. Кто-то из комментаторов может возразить, что война зачастую не метод освобождения от контроля, а метод взятия под контроль.
Да, это так. Но почему-то, прогресс технологий перед лицом идущей или надвигающейся войны более свойственен не тем, кто намерен завоевывать, а тем, кто намерен обороняться.
Характерный штрих: в Третьем Рейхе форсированное развитие ракетных и ядерных технологий началось не в период «блицкрига» — т.е. безоблачно-благополучного развития завоеваний, а когда «блицкриг» забуксовал, а на Берлин начали падать бомбы. И самого широкого размаха разработка «Wunderwaffe» достигла в 1943 — 1945 годах, когда над Германией нависла реальная угроза разгрома и оккупации войсками Антигитлеровской коалиции.
При том, что термин «Wunderwaffe» (придуманный рейхсминистром вооружений Альбертом Шпеером) сегодня воспринимается скорее с иронией, нельзя не отметить, что и современная ракетно-космическая техника, и современные тяжеловодные ядерные реакторы, являются техническими наследниками именно этой отчаянной инициативы Шпеера.

В некотором роде это инварианта всех эпох — начиная с полу-мифического сюжета о зеркалах Архимеда при обороне Сиракуз в III веке до н.э. С тех пор и дот наших дней, даже тоталитарные режимы (по природе своей ненавидящие научное знание и научно-технический прогресс) хватаются за прикладную науку, как утопающие — за соломинку, надежде, выплыть из водоворота неблагоприятных событий. В такие моменты они вваливают огромные ресурсы в широкий спектр новых технологий разной степени сомнительности — и что-то из этого иногда срабатывает. Правда, это сработавшее приносит пользу человеческому сообществу уже после.
. Такова особая ирония Демона Истории. А сейчас:
Внимание вопрос: Война как двигатель прогресса — безальтернативна, или альтернативы?

Война — двигатель регресса. ⁠ ⁠

Увидел в комментариях очередное вспоминание известного мифа — «Война — двигатель прогресса», и сразу вспомнилась эта статья:
«Хочу сразу подчеркнуть — я не пацифист. Более того — я крайне не люблю пацифистов. Я исхожу из того, что разумные и порядочные люди всегда могут договориться миром к взаимной выгоде — они потому и разумные, что понимают: сотрудничество выгоднее драки (при условии, что оно честное с обоих сторон), и это даже не вопрос морали и гуманизма, это обычный рациональный расчет. Но вот с негодяями, агрессорами, тиранами никакое сотрудничество невозможно — точнее, возможно, но контрпродуктивно, ибо все равно «кинут»; они понимают только силу, и с ними необходимо воевать, причем чем раньше и решительней, тем лучше, иначе болезнь будет прогрессировать, и тот, кто пытался ограничиться дипломатией, боясь малой крови, в конечном счете умоется большой.

Однако, понимая необходимость войны как средства остановить агрессора и уничтожить тирана, я столь же ясно понимаю, что необходимое зло все равно остается злом. Война, по определению, деструктивна: ее цель и смысл — уничтожение. В мире есть вещи, которые нужно уничтожать, но созидательной война быть не может.

Поэтому я хочу разобрать один из наиболее вредных человеческих мифов — о том, что «война — двигатель прогресса».

Сторонники этой точки зрения исходят из того, что «многие технологии, в том числе используемые в мирной жизни, изначально создавались в военных целях». Однако, даже если это так — а насколько это на самом деле так, мы рассмотрим ниже — откуда, собственно, следует, что это единственно возможный или наиболее эффективный путь? Некоторые люди достигают потрясающих успехов, борясь со своими увечьями, но значит ли это, что, к примеру, хороший летчик может получиться только из безногого, «по-маресьевски», как в пелевинском «Омоне Ра»?

Да, война заставляет государство форсировать, где пряником, а где и кнутом, разработки в некоторых специфичных областях. Но польза от этих усилий, как правило, с лихвой перекрывается огромными людскими и материальными потерями, которые в результате войны несет даже победитель, не говоря уж о побежденном. Вообще, абсурдность войны как идеи (при всем, повторяю, понимании, что иногда этот абсурд необходим) нагляднее всего проявляется даже не в убийстве людей — это-то как раз дело совершенно естественное — а в преднамеренном уничтожении материальных ценностей. В том, какое колоссальное количество труда — не только солдат, но и рабочих, инженеров, конструкторов, ученых — вкладывается исключительно в то, чтобы уничтожать плоды чужого труда. Которые к тому же еще и после победы придется отстраивать заново.

Впрочем, не будем забывать и о людях. Невозможно подсчитать, какое количество талантливых ученых и инженеров — главных двигателей прогресса — погибло в результате войн. Да, своих наиболее маститых конструкторов (и то лишь в тех сферах, что имеют военное значение) государство обычно старается защитить от превратностей войны, и то это получается не всегда — вспомним хотя бы судьбу Архимеда. Но мы никогда не узнаем, сколько потенциальных Ньютонов и Менделеевых, не успевших доказать правительству свою незаменимость, было призвано на фронт и бездарно погибло, затыкая какой-нибудь прорыв в рядах простой пехоты. Либо, опять-таки, нашло свою смерть под бомбежками, было вырезано победителями и мародерами, умерло от вечных спутников войн — голода и болезней.

И даже если сами творцы выживали, войны очень часто ставили крест на их разработках. Знакомо ли вам, к примеру, такое имя — Конрад Цузе? Полагаю, многие ответят отрицательно. А ведь этот человек должен считаться отцом компьютерной техники. Именно вычислительная машина Цузе Z3 (1941), а вовсе не американский ENIAC (1945), стала первым в мире работающим программируемым компьютером; им же создан и первый язык программирования высокого уровня (Plankalkl). Но Цузе жил в Германии, и война сперва лишила его возможности общения с западными коллегами, затем чуть было не бросила в пекло (в 1939 он был призван в армию), а в итоге уничтожила все его машины в ходе бомбардировок Берлина и привела к краху его компанию. После войны ему все же удалось продолжить работы, но, несомненно, военное поражение Германии и все, чем оно сопровождалось, нанесло его деятельности огромный ущерб; если бы не это, мир, вероятно, работал бы сейчас не на IBM-cовместимых, а на цузе-совместимых компьютерах, причем опережающих нынешний прогресс в этой сфере на несколько лет минимум.

А доктор Ойген Зенгер, начавший разрабатывать проект пилотируемого многоразового суборбитального корабля Silbervogel в конце 1930-х? Несмотря на то, что проект был оформлен как военный (сверхдальний бомбардировщик), в 1942 г. все работы по нему были свернуты. Почему? Потому что война требовала простых и проверенных решений, а не сложных экспериментально-конструкторских работ с непредсказуемым результатом; когда же под конец войны германское командование готово было уже хвататься за любую соломинку, было уже слишком поздно. Аналогичная судьба постигла и множество других амбициозных проектов гениальных германских авиаконструкторов. Посмотрите, к примеру, сайт http://www.luft46.com/, и вы поймете, что насчет гениальности я не преувеличиваю. Эти идеи опережали свое время порою на десятки лет! Так, американцы, даже захватив предсерийный образец реактивного истребителя-бомбардировщика Ho 9, выполненного по схеме «бесхвостка», сами сумели сделать нечто подобное (бомбардировщики B-2 и истребители F-117) лишь лишь четыре десятилетия спустя, а больше никто в мире серийное производство «бесхвосток» не освоил до сих пор!

Таким образом, как ни парадоксально, даже чисто военным разработкам война вредит. Пока армия побеждает, государство не желает вкладываться в слишком революционные проекты — все средства направляются на массовое клепание уже проверенных образцов и, в лучшем случае, не слишком радикальное их усовершенствование. Все, что не сулит немедленной отдачи, откладывается на «когда-нибудь потом, после победы». Генералы вообще, как известно, всегда готовятся к прошедшей войне и к непредусмотренным уставом новшествам относятся с подозрением. Когда же воюющее государство проигрывает, то на прорывные разработки уже не остается ни ресурсов, ни времени. И даже разрушенное и раздербаненное наследие побежденных отнюдь не всегда идет впрок победителям.

Но какова вообще доля военных разработок — то есть именно тех, что создавались для войны, а не тех, что были к ней так или иначе приспособлены впоследствии — в истории научно-технического прогресса? Давайте пройдемся по наиболее значимым открытиям и изобретениям в истории нашей цивилизации.

Древнейшие из них — это, очевидно, огонь (точнее, способы его добычи) и колесо. Хотя исторических сведений о временах их появления не сохранилось, нет сомнения, что их первоначальное применение было сугубо мирным: тепло и приготовление пищи и транспортировка тяжестей, соответственно. (А вот цивилизации доколумбовой Америки, хотя и были весьма непрочь повоевать, колеса так и не изобрели — вероятно, потому, что у них не было лошадей и, соответственно, «двигателей» для повозок.)

Неолитическая революция — появление сельского хозяйства, с чего, собственно, и начался весь дальнейший прогресс, технический и социальный. Также вполне очевидно, что одомашнивание растений и животных производилось вовсе не в военных целях. Из всех одомашненных животных военное применение, причем отнюдь не в качестве главной своей роли, получили лишь лошади (и, очень ограниченно, слоны и верблюды), притом тысячелетия спустя после того, как были приручены.

Обработка металлов. Тут, казалось бы, сразу же приходят на ум оружие и доспехи. Однако и в этой сфере «орала» были важнее «мечей». Если мы посмотрим на воинственность народов и интенсивность боевых действий, то не увидим корреляции с уровнем металлургии. К примеру, Средние века, по сравнению с относительным спокойствием поздней античности (Pax romana), были периодом сплошных войн всех со всеми. Но тот же самый период сопровождается и катастрофическим падением уровня знаний и технологий вообще и обработки металлов в частности. Никто уже не в состоян