«В очереди находилось около 8 тыс. человек»
70 лет назад, в 1940 году, в СССР разразился очередной продовольственный и товарный кризис, и многотысячные очереди стали обыденным явлением по всей стране. Как выяснила корреспондент «Власти» Светлана Кузнецова , именно тогда в лексикон советских людей прочно вошло слово «блат».
«Как арестантов, ведут к магазину»
Когда говорят о всесильности советской власти в 1940-х годах, поневоле вспоминается пословица, появившаяся в то же самое время: «Блат сильнее Совнаркома». Теперь довольно трудно представить себе, каким образом знакомства и взятки могли оказаться сильнее правительства, тем более при диктатуре. Но еще совсем недавно те, кто жил в ту эпоху, не без удовольствия вспоминали, как удавалось что-то сделать или чего-то добиться благодаря родственным связям или знакомству с нужным людьми.
К примеру, с 1940 года без специального разрешения или командировочного удостоверения невозможно было купить железнодорожный билет в Москву. При этом тот, кто незаконно или без особой, строго обоснованной необходимости выдавал подобные документы, мог понести ответственность вплоть до уголовной.
Однако при желании всегда можно было найти организацию, а в ней человека, готового — по знакомству или за мзду — помочь с документом, открывающим дорогу в столицу Родины, где любой советский человек ожидал увидеть изобилие товаров и продуктов. Ведь в СССР, как утверждалось в газетах и говорилось по радио, собирались колоссальные урожаи и выпускалось несметное количество товаров. И если в одном отдельно взятом городе прилавки зияли пустотой, то где же быть изобилию, как не в Москве?
Но начиная с 1939 года подобных отдельно взятых городов, где в магазинах отсутствовали продукты и самые элементарные вещи, становилось все больше и больше. А ведь судя по письмам в ЦИК, ЦК и Совнарком, еще в 1938 году на скудность питания жаловались в основном те граждане СССР, чьи низкие зарплаты не позволяли покупать продукты, которых хватало в магазинах и на рынках. Вот только обилие на колхозных рынках достигалось попранием социалистических принципов сельского хозяйства. Во многих колхозах, прежде всего небольших, крестьяне с согласия председателей и правления мало-помалу увеличивали приусадебные участки, а кое-где даже брали в своеобразную аренду обобществленные поля. Урожай с них шел на рынки, а прибыль делилась между производителями и руководителями.
Этой порочной практике, возрождающей частнособственнические инстинкты, партия и правительство в мае 1939 года решили положить конец. По всем областям и республикам начались проверки размеров приусадебных участков и изъятие излишков земли. Вслед за чем колхозники всеми правдами и неправдами начали уходить из колхозов, а на городских рынках обилие продуктов осталось только в воспоминаниях.
В сентябре того же года началась Вторая мировая война, и в СССР была объявлена частичная мобилизация, на что последовала вполне предсказуемая реакция — люди, решив, что СССР вот-вот вступит в войну, бросились скупать все, что может более или менее долго храниться,— муку, соль, сахар, спички. Да и то, что не выдерживало длительного лежания в чуланах, подполах и на чердаках, скупалось в огромных количествах, в результате чего дефицит всего и вся рос катастрофическими темпами. Когда в ноябре 1939 года началась советско-финская война, покупательская активность стала совсем истерической и полки магазинов окончательно опустели.
За начавшейся мобилизацией во время Первой и Второй мировых войн следовала массовая ликвидация продуктов с прилавков и, соответственно, дефицит
Естественно, на гражданах лежала лишь часть вины за наступивший товарный голод. Многие фабрики и заводы начали перепрофилировать на выпуск военной продукции, что не могло не сказаться на производстве товаров для населения. Если добавить к этому ускоренное пополнение стратегических резервов тех же самых продуктов, а также то, что 1938 и 1939 годы оказались далеко не самыми урожайными в отечественной истории, станет понятным, отчего зимой 1939-1940 годов на рынках молоко продавали не крынками или бутылками, а стаканчиками, муку — блюдцами, а картошку — поштучно.
При этом появление в продаже любых товаров вызывало неимоверный ажиотаж и очереди, принимавшие самые экзотические формы.
«Уважаемый Вячеслав Михайлович,— писал той же зимой председателю Совнаркома Молотову житель Киева Н. С. Ковалев.— Вопрос одежды у нас в Киеве чрезвычайно тяжелый. Позорные дела творятся. Многотысячные очереди к магазинам собираются за мануфактурой и готовой одеждой еще с вечера. Милиция выстраивает очереди где-нибудь за квартал в переулке, и потом «счастливцев» по 5-10 человек гуськом, один за другого в обхват (чтобы кто не проскочил без очереди), в окружении милиционеров, как арестантов, ведут к магазину. В этих условиях расцветает спекуляция жуткая, произвол милиционеров, и говорят, что не без взяток. Сердце сжимается от таких «порядков». Сколько недовольства и проклятий. Честный рабочий человек, если он даже крайне нуждается, не может купить себе белья, брюки и пр. самое необходимое, разве что у спекулянтов за удвоенную цену. Так дальше терпеть нельзя, это положение нужно изменить. Или, если есть, дать больше товаров в продажу, чтобы открыть несколько магазинов или установить какую-то норму или право на покупку товара всякому гражданину. Я считаю, что, когда ликвидировали карточную систему, имелось в виду, что будет лучше, а на практике с мануфактурой это не оправдывается. Ничего плохого, а наоборот, будет лучше от введения гос. регулирования в этом вопросе. Дорогой Вячеслав Михайлович! Убедительнейшая просьба разобраться с этим делом. Об этом вопят сотни тысяч граждан».
«Наши дети не имеют сладкого и жиров совершенно»
Однако ни о каком восстановлении карточной системы в правительстве и ЦК не хотели даже слышать. Ведь ее отмена в 1935 году подавалась как грандиозная победа социализма, и вводить ее вновь — означало признать поражение. Правда, советская пропаганда умела выходить и не из таких тупиковых ситуаций, разъясняя гражданам, что поражение это и есть победа и наоборот. И главная причина отказа от карточек крылась совсем в ином — вводя их, государство приняло бы на себя обязательство обеспечить граждан по установленной норме. А именно этого в такой тяжелой ситуации власти и собирались избежать.
Не вводя карточек, власти были вынуждены прибегнуть к другим мерам. Во-первых, были резко сокращены нормы выдачи продуктов в одни руки. Если в 1936 году покупатель мог купить 2 кг мяса, то с апреля 1940 года —1 кг, а колбасы вместо 2 кг в одни руки разрешили давать только 0,5 кг. Количество продаваемой рыбы, если она, как и все прочее, вообще появлялась в продаже, уменьшили с 3 кг до 1 кг. А масла вместо 500 г счастливцам доставалось лишь по 200 г. Но на местах, исходя из реального наличия продуктов, часто устанавливали нормы выдачи, отличные от общесоюзных. Так, в Рязанской области выдача хлеба в одни руки колебалась в разных районах и колхозах от общесоюзных 2 кг до 700 г.
За начавшейся мобилизацией во время Первой и Второй мировых войн следовала массовая ликвидация продуктов с прилавков и, соответственно, дефицит
Во-вторых, для уменьшения спроса на отдельные виды продуктов и товаров на них довольно существенно подняли цены. О том, что из этого вышло, руководители горплана г. Вольска писали своему депутату в Верховном совете СССР зампреду Совнаркома Андрею Вышинскому:
«Создавшееся положение в области торговли хлебом в городе Вольске характеризуется целым рядом нетерпимых моментов, что вынуждает Горплан обратиться по этому вопросу к Вам, в интересах немедленного устранения политически вредных явлений. Общая картина торговли хлебом такая:
1. Как в городе, так и на заводах, в том числе и ведущих, т. е. на цемзаводах, большие очереди за хлебом. Практикующаяся в свое время так называемая живая очередь никем не регулируется, в силу чего население проявляет свою инициативу, вводя списки занимающих очередь. Чаще всего очередной номер пишется на руке. С целью гарантировать себя в получении хлеба (всему населению хлеба не достается) очереди устанавливаются с 2-3 часов ночи, до момента открытия магазина, т. е. до 7-8 часов утра. Т. е. люди простаивают по 7-8 часов на 35-40-градусном морозе. Вместе со взрослым населением в очередях находятся и дети.
2. При явном недостатке хлеба в продаже находится до 50% высокосортного хлеба по цене 1 р. 50 к., 2 р. 70 к. и дороже за килограмм. Большая доля населения не имеет возможности приобретать этот хлеб, т. к. рабочий при среднемесячной зарплате в 200-250 руб. и семье в 4-5 человек не покрывает расходы по покупке хлеба.
3. Все чаще в очередях создаются настолько серьезные неполадки, что приходится прибегать к содействию милиции.
4. Одновременно с резко ограниченным отпуском хлеба в торгующей сети отсутствует крупа, мука и другие виды продуктов питания. На колхозном рынке также нет в продаже ни муки, ни крупы. Понятно, что создавшиеся условия не могли не сказаться на настроении населения города».
Похожая картина наблюдалась и в других городах. Из Казани мать семейства Зайченко писала:
Благодаря печатной пропаганде многие советские колхозники жили в мире иллюзий, где столица была окружена ореолом роскоши
Фото: Росинформ, Коммерсантъ
«Я хочу описать то кошмарное положение, которое имелось и имеется у нас в Казани. Но прежде мне хочется задать вопрос, почему наши депутаты молчат, каким образом выполняется план торговли в магазинах, когда до потребителя. ничего не доходит, все расхищается на базах, а в магазинах это расхищение только завершается? Почему не обратят внимания на сильное истощение детей-дошкольников и школьников, которые не имеют ни сладкого, ни жиров? Почему молчат, что в колхозах не желают работать, бегут в город, посевы остались не убранными в 39 г. и не вся земля засевается в 40 г.? Почему у нас страшный голод и истощение? Почему такое хулиганство на улицах, среди подростков бандитизм? Милиция для них ничто. Почему говорят о достижениях и всеми силами скрывают, что у нас творится? Почему народ озлобляется? Теперь расскажу все. Вы, мне кажется, даже не представляете, что у нас делается, а наше правительство мало заботится о нуждах населения и не видит голода и истощения среди населения, особенно среди детей. Почему у нас спекуляция растет не по дням, а по часам? В магазинах у нас буквально ничего. Дети вот уже больше года не имеют самого необходимого. Они истощены до крайности. Какие же они «будущие строители коммунизма»? Где забота о их здоровье? На рынке у нас тоже ничего нельзя достать. Картошки нет. До 15 мая на рынке были продукты, но цены на них таковы. Масло топленое — 87 р. кило, картофель — 5 р. кило, молоко 18-20 р. (четверть), капуста соленая —8 р. кило, яйца — 15 р. десяток. Цены без преувеличения, честное слово. Какую зарплату нужно получать, чтобы кормить семью? Ведь рабочий и служащий, а тем более тех. персонал не имеют возможности покупать по таким ценам ничего, кроме картофеля, хлеба и воды. Он голодает! Где же правда? Что это все значит? Тогда бы сделали хоть так, как сделали с хлебом. К каждому магазину прикрепили и по спискам дают на человека 500 гр. Пусть так же сделали бы и с продуктами, хотя бы сахар и жиры, хотя бы понемногу. В чем виноваты наши дети, что они не видят ни булки, ни сладкого, ни жиров? Даже грудные дети не имеют манной каши. Иногда выбрасывается в магазинах кое-что, но разве можно получить? На весь город имеется один магазин, где бывают конфеты и то не каждый день. Что там делается? Кошмар! Милиция бездействует. Она сама смотрит, где бы чего бы получить без очереди. Для нее это как правило — получать без очереди. Большинство жен милиционеров занимаются спекуляцией, перепродают по базару или ходят по домам. Милицией это все покрывается. Вот почему у нас не могут изжить спекуляцию. Да и как ей не быть. Работники прилавка на глазах растаскивают редко бываемый товар. И ничего. Пишут, говорят об этом, волнуются, но толку никакого. Работники прилавка тоже занимаются спекуляцией, перепродают через третьи руки. И покупателям что делать? У меня я вижу, как тает ребенок от истощения, и я на последние гроши покупаю у спекулянток для него сах. песку по 30 р. кило и манной крупы по 25-30 р. кило для каши. Где выход? Кроме спекулянток достать невозможно и негде. Детсады и ясли не охватывают всех детей».
При этом несчастная женщина, как и большинство советских людей, продолжала верить, что уж в Москве-то все есть:
«Разве наши дети не такие, как в Москве в Ленинграде? Почему наши дети не имеют сладкого и жиров совершенно, почему они обречены на гибель?»
«Создался невозможный беспорядок и давка»
Мерами по обеспечению населения минимальным количеством еды стали повышение цен для уменьшения спроса и сокращение норм ее выдачи
Фото: Росинформ, Коммерсантъ
На самом деле в Москве ситуация мало отличалась от того, что происходило по всей стране. Матери писали письма в правительство, что не могут купить в столице детскую обувь, причем даже в специализированных магазинах «Люкс» по очень высоким ценам. Просто потому, что детской обуви там нет.
А очереди если и отличались от очередей в других советских городах, то только своими размерами. В докладах НКВД той поры говорилось:
«Магазин «Ростекстильшвейторга» (Кузнецкий мост). К 8 часам утра покупателей насчитывалось до 3500 человек. В момент открытия магазина в 8 час. 30 мин. насчитывалось 4000-4500 человек. Установленная в 8 часов утра очередь проходила внизу по Кузнецкому мосту, Неглинному проезду и оканчивалась на верху Пушечной улицы — добрый километр.
Ленинградский универмаг. К 8 часам утра установилась очередь (тысяча человек), но нарядом милиции было поставлено 10 грузовых автомашин, с расчетом недопущения публики к магазину со стороны мостовой. Народ хлынул на площадку кинотеатра «Спартак», в образовавшуюся галерею между кинотеатром и цепью автомашин. Создался невозможный беспорядок и давка. Сдавленные люди кричали. Милицейский наряд оказался бессилен что-либо сделать и, дабы не быть раздавленным, забрался на автомашины, откуда призывал покупателей к соблюдению порядка. К открытию очередь у магазина составляла 5 тыс. человек.
Дзержинский универмаг. Скопление публики началось в 6 часов утра. Толпы располагались на ближайших улицах, трамвайных и автобусных остановках. К 9 часам в очереди находилось около 8 тыс. человек».
Народ пытался купить что-либо без очереди, прибегая к самым разнообразным способам — от подкупа милиции и продавцов до силового прорыва в магазин организованной и сплоченной группой в сто-двести человек. Власть отвечала усилением борьбы с покупателями, которых милиция задерживала за скупку товаров. То, что далеко не все из них затем перепродавали товары и продукты, имело второстепенное значение.
Нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия докладывал в июле 1940 года в Совнарком о борьбе с очередями и, как водится, предлагал ужесточение наказания:
«Во исполнение постановления Совнаркома СССР о борьбе с очередями за промышленными и продовольственными товарами в гор. Москве НКВД СССР с января по июнь месяц 1940 года включительно проведена следующая работа:
Пока дети голодали в детсадах, победа над спекуляцией оставалась фантастической перспективой
По промтоварам. Арестовано и привлечено к судебной ответственности скупщиков — 947 человек; оштрафовано — 16 853 человека на общую сумму 474 696 р. Кроме того, отобрано у них промышленных товаров на сумму 1 038 279 рублей.
По продтоварам. Арестовано и привлечено к судебной ответственности — 463 человека; задержано — 50 809 человек, у которых отобрано продовольственных товаров 582 688 кг; из них оштрафовано — 38 962 человека на общую сумму 626 556 рублей.
Из числа привлеченных к судебной ответственности за спекуляцию 1410 человек — работники торговой сети составляют 184 человека. За это же время выслано в административном порядке из гор. Москвы 1220 человек нарушителей паспортного режима, задержанных в очередях. Для усиления борьбы со спекуляцией промышленными и продовольственными товарами в гор. Москве НКВД СССР считает необходимым дополнительно провести следующие мероприятия:
1. Лиц, задерживаемых органами милиции два и больше раз за скупку или перепродажу продовольственных и промышленных товаров в гор. Москве, арестовывать.
2. Аресту подвергать также лиц, прибывающих в гор. Москву из других городов и областей СССР, уличенных в скупке продовольственных и промышленных товаров в спекулятивных целях.
3. Арестовывать лиц, занимающихся скупкой и перепродажей промышленных и продовольственных товаров, прикрывающих свою спекулятивную деятельность работой в советских учреждениях и колхозах.
4. Дела на лиц, арестованных за скупку и перепродажу продовольственных и промышленных товаров, рассматривать на Особом Совещании НКВД СССР».
Понятно, что согласие на все меры, включая внесудебное установление сроков наказания арестованным, Берия получил. Очереди действительно начали уменьшаться, однако поскольку товаров больше не стало, с той же скоростью принялась расширяться система добычи всего и вся по знакомству, по повышенным ценам. Одним словом, по блату. О новом явлении в советской жизни Петр Гайтцук из Новгорода писал Вышинскому:
Хотя прилавки московских магазинов и не пустовали, приобрести нужную обувь и одежду без блата было невозможно
«В лексиконе русского языка появилось слово «блат». Я не могу Вам буквально перевести это слово, так как оно, может быть, происходит от какого-либо иностранного слова. Но зато на русском языке я его хорошо понимаю и могу перевести буквально точно. В переводе на русский язык слово «блат» означает — жульничество, мошенство, воровство, спекуляция, разгильдяйство и т. д. А что означает, если Вы встретите такое выражение «я имею блат», то я имею тесную связь с жуликом, спекулянтом, вором, мошенником, подхалимом и им подобным. Не иметь блата это равносильно тому, что вы везде всего лишены. В магазине вы ничего не достанете. На ваши законные требования вам дадут ясный ответ. Обратитесь с просьбой — к вам будут слепы, глухи и немы. Если вам нужно достать, т. е. купить в магазине товар — нужен блат. Если пассажиру трудно или нельзя достать железнодорожного билета, то легко и просто достать по блату. Если вы живете без квартиры, то никогда не обращайтесь в жилуправление, в прокуратуру, а лучше заимейте хотя бы маленький блатик — и сразу найдется квартира. Если хотите отлично устроить свои личные дела по службе, за счет кого-либо другого, нарушая при этом всякую справедливость и законность, опять же обратитесь к блату. И наконец, обратитесь вы к представителю или работнику государственной, общественной или кооперативной организации за разрешением какого-либо личного вопроса. Попробуйте без блата чего-либо добиться. Вы разобьетесь, но ничего не добьетесь. Он опутал многих работников. Блат как будто бы узаконен, он вошел в моду, получил право гражданства и господства. Им охвачен большой процент работников. Он так излюблен, что его не стесняются применять в мелких пустых делах и не боятся использовать его в больших делах. Люди перестали стесняться говорить о том, что я имею блат, т. е. имею тесную связь с жуликом, мошенником, а наоборот, стали гордиться этим. Блат порождает спекуляцию. Всякий, кто спекулирует, он это делает, пользуясь блатом. Блат мешает плановому снабжению. Блат разъедает и разлагает работу и работников государственных, общественных и кооперативных организаций. Он враг всякой справедливости и законности. Блат — это ловко замаскированная открытая дорога ко всякому безобразию и разгильдяйству. Блат подрывает авторитет и внушает недоверие к честным работникам, которые им не охвачены. Он чужд и враждебен нашему обществу, нашему государству. Почему партия и правительство терпит такое безобразие? Это можно и нужно убить одним крепким большевистским ударом. Этому нужно положит конец. Блат нужно убить и похоронить. Может быть, Вы скажете, что в наших статьях закона указана и предусмотрена кара и наказание за жульничество и мошенство. Я этого не оспариваю! Но блат — это какая-то новая, особая, скрытая форма мошенства, которая обычно приводит к замечанию, упреку, к недовольству со стороны третьего лица, но никогда не ведет на скамью подсудимых. Для этой новой формы мошенства и разгильдяйства должен быть и новый закон, в котором должна быть указана кара и наказание именно за этот блат. Такой закон должен быть. Его будет приветствовать весь наш великий Советский народ. У нас должен быть гуманизм, равноправие, честность и справедливость».
Однако все эти призывы так и остались призывами. А блат расширялся, рос и в конце концов стал сильнее Совнаркома. Произошло это потому, что у системы распределения отсутствующих товаров и у системы власти, не учитывающей интересы граждан, непременно должна была появиться альтернатива. Хотя бы такая, как блат.
Жизнь в СССР: очереди — женский журнал Апрель.
Советские люди летали в космос, собирали рекордные урожаи, уезжали на комсомольские стройки и… стояли в очередях. Вопрос «кто крайний?» занимал в их жизни куда более значимое место, чем «кто виноват?» и «что делать?».
От колготок до автомобиля
Политолог Илья Земцов считает, что каждый советский человек примерно один час в сутки проводил в очереди. И это если предположить, что стояли там даже младенцы. На Западе до конца не понимали советских очередей – и не потому, что их там не было в принципе. Рыночная экономика не освобождает от этого явления.
Примеров хватает: чтобы попасть к талантливому хирургу или в модный клуб тоже надо «постоять». Иностранцы не понимали место очередей в жизни СССР. Современные россияне тоже основательно забыли, что такое настоящий советский «хвост» у магазина. Некоторые заявляют, что появились они только в семидесятых. Увы, в действительности советского человека очереди буквально окружали.
Необходимость стоять за дефицитными продуктами питания – это только малая часть того, с чем приходилось сталкиваться. В спокойные годы застоя за колбасами стояли в основном в провинциях. Но ведь это не все! Существовали и другие очереди, зачастую неявные или созданные административно.
Среди последних многим запомнилось решение «жилищного вопроса». Когда в 1957 году Хрущев пообещал дать каждой советской семье отдельную квартиру – надо было решить кто и когда ее получит. Появлялись микрорайоны, которые называли стандартно – Черемушки, их застраивали пятиэтажками.
Затем строительство пошло дальше, районы стали расти, а этажность домов увеличилась. Однако всем желающим жилья не хватало, поэтому появилось понятная всем советским людям система. Несчастный обитатель коммуналки становился в специальную очередь. В зависимости от заслуг перед социалистическим отечеством и потребностей, он рано или поздно получал квартиру.
Кроме государственного жилья существовало еще и ведомственное. Организации и предприятия, которые были достаточно богатыми и важными для народного хозяйства, часть своих фондов направляли на строительство жилья. И там появлялась очередь только для сотрудников.
Немало создавалось «кооперативов». В первых двух случаях квартиру давали бесплатно, для кооперативов требовался денежный взнос. Тут тоже приходилось записываться и ждать.
Самый быстрый способ получить квартиры – попасть на какую-то всесоюзную стройку. В них вкладывали огромные деньги, и жилые кварталы вырастали быстро. Члены жилищных кооперативов тоже получали ордера за год-два, но это было удовольствие дорогое – от пяти до десяти тысяч рублей.
В остальных случаях ждать приходилось 10-15 лет. Поэтому многие пытались так или иначе обойти систему, несмотря на весь репрессивный аппарат. Фиктивные браки и разводы, некоторые прописывали себе родственников, давали взятки, скрывали смерть родителей.
Практически на всю дефицитную технику и мебель тоже приходилось записываться. Цветные телевизоры, холодильники, мотоциклы и автомобили найти в свободной продаже было невозможно. Ждать можно было и месяц, и год, а чтобы подтвердить свое участие, надо было периодически приезжать к магазину и «отмечаться». Конечно, можно было плюнуть на все условности и купить дефицит у того же продавца за две-три цены. Но и там могла быть своя очередь…
Предприятия тоже снабжали своих работников дефицитом. Регулярность и качество такого снабжения зависело от многих факторов, и прежде всего – от отношения руководства. Но одно было общим: если продукты старались делить на всех, то остального (одежды, обуви, косметики, мебели, техники и стройматериалов) на всех не хватало. Приходилось тоже становиться в особую очередь. Заведовал распределением профком.
Классификация
Какими были советские очереди? В СССР никто не проводил специальных исследований. Только умозрительные проекции в решениях «транспортной задачи» в математическом моделирование. Зарубежных советологов ужасал сам факт их существования.
Особенности быта, которые советский человек считал чем-то само собой разумеющимся, им представлялись невероятными страданиями. Развал Союза сопровождался настоящим коллапсом системы распределения, очереди опутали страну и на их фоне прошлые годы стали казаться удивительно благополучными. Поэтому явление особенно никто не изучал.
Тот же Земцов разделил очередь на четыре вида: спонтанные, очереди за дефицитом, административные и невидимые. Разделение первых двух может показаться сейчас искусственным, однако они появлялись по разным причинам.
Целый ряд товаров нельзя назвать по-настоящему дефицитными в СССР. Периодически они появлялись в свободной продаже, их «выбрасывали», как говорили тогда. Это могла быть обувь, теннисные ракетки или докторская колбаса. Стоять за всем этим было на самом деле необязательно. Завтра, послезавтра, на следующей неделе их бы снова завезли.
Но психология покупателя уже была деформирована. Восприятие мира требовало взять товар на всякий случай. В холодильниках и на балконах у миллионов советских граждан хранился запас: сахар, спички, консервы… Иногда это играло злую шутку. Очередь иногда появлялась без какой-либо причины – сто человек могли несколько часов стоять за рыбой, хотя в других магазинах ее можно было купить без проблем. Иногда люди становились в нее, вообще не понимая, за чем стоят.
Отличный пример административной очереди – очередь на квартиру – описан выше, а вот на «невидимых» остановимся подробнее. Распределением путевок в санатории, дома отдыха и круизы заведовали профсоюзы. Конечно, какая-то часть раздавалась в качестве поощрения передовикам производства, однако основная масса обывателей получала их «просто так».
Официально считалось, что выдавались они для оздоровления. Требовалось принести справки от врача о наличии заболевания, желательно хронического – и тогда вас отправляли в санаторий, который специализировался на лечении указанного недуга. Но по факту попасть на один и тот же курорт без привлечения каких-то неформальных рычагов было нереально. Съездив в Ялту, в следующий раз приходилось отправляться в какой-нибудь пансионат на Волге или в поездку по ленинским местам.
Женский мир
Советская очередь – это мир женщин, они были «добытчиками» в семье. Конечно, мужчины тоже стояли за дефицитными товарами, но их туда приводили жены и дочери. Чаще всего они появлялись только из-за того, что стоять сразу в нескольких магазинах хозяйка физически не могла.
Остальное время мужчины предпочитали не участвовать в поисках деликатесов, импорта и прочего дефицита. При этом представительницы слабого пола работали, а не сидели дома. С учетом восьмичасового рабочего дня покупки приходилось делать в обеденный перерыв и после работы. В это время многочисленные сотрудницы советских учреждений напоминали львиц, которые вышли на охоту.
Обязательным атрибутом любой женщины была «авоська». Уникальная хозяйственная сумка, которая легко помещалась даже в клатч и при этом была практически безразмерной. Советская торговля отличалась какой-то нездоровой хаотичностью, поэтому, даже отправляясь на романтической прогулку или в кино, женщина брала авоську с собой и всегда была готова моментально отреагировать на появление любого дефицита.
И без мобильных телефонов информация о появлении в продаже дефицита распространялась со скоростью звука. И этим тоже занимались женщины. Отстояв в очереди и получив вожделенные две банки растворимого индийского кофе в руки, они возвращались на работу или домой – и тут же обзванивали знакомых. Нередко вообще становились в хвост очереди, не зная, что дают. Если даже дефицит окажется ненужным, его можно обменять на что-то полезное, подарить и продать, в конце концов.
Очереди и говорили женскими голосами. Мужчины стояли молча, а вот дамы не стеснялись делиться слухами, новостями, выяснять, кто где стоял, и скандалить. Участницы этих дискуссий становились советскими мемами, о них писали сатирики, их показывали в фильмах.
Например, в постановке по пьесе Мережко «Я – женщина» даже вступление обыграли в виде очереди. Наверное, единственный «хвост», где мужчин было больше – это перед кассой на футбольном стадионе.
Сухой закон
В 1985 году с легкой руки Горбачева начался один из самых странных социальных экспериментов в советской истории – кампания по борьбе с пьянством, хотя честнее ее было бы назвать войной с алкоголем. Это своеобразный «полусухой закон», полусухой, потому что торговлю спиртным все же не запретили, породил абсолютно уникальную очередь – за водкой. И она существенно отличалась от всех других.
Главный удар партия и правительство наносили по производству: закрывались заводы, вырубались виноградники, у частников изымались самогонные аппараты, но задело и торговлю.
Многие специализированные магазины попросту закрыли, а продажу ликероводочной продукции ограничили. Чтобы трудящиеся не пили хотя бы в первой половине дня, отделы стали открываться в два часа, а работали только до семи.
На это накладывалось сокращение производства. До этого в СССР никогда не ощущался дефицит спиртного. И тут были, конечно, сверхпопулярные напитки, которые приходилось доставать. Например, некоторые армянские коньяки и крымские вина. Но в целом потребность советских граждан в горячительном удовлетворялась. В самый пик горбачевской антиалкогольной кампании приходилось с огромным трудом доставать даже обычную водку.
Длиннющие очереди за водкой были практически полностью мужскими, очень шумными и скандальными. Милиции приходилось направлять сотрудников, чтобы следить за порядком, но драки все равно происходили регулярно. Несколько раз даже случались «водочные бунты».
Например, в 1989 году в Свердловске примерно тысяча человек остались без положенной по талонам нормы – обделенные граждане перекрыли несколько улиц города. Такие взрывы неудовольствия были редкостью, но общее раздражение ситуацией возрастало.
Тем более, что дефицит как бы «расползался». Из продажи стало исчезать все, что содержало спирт: от одеколонов до стеклоочистителей. Пропал сахар – из него стали гнать самогон, стараясь возместить сокращение официального производства. Самогонщики выкупали в магазине даже конфеты и варили «продукт» из ирисок и карамелек.
Существует версия, надо сказать, достаточно логичная, согласно которой лавинообразное обрушение Советского Союза было спровоцировано как раз антиалкогольной кампанией Горбачева. Спорить об этом можно бесконечно, но одно можно сказать точно: очередь в винный магазин стала одним из символом перестройки и всего СССР.
Главная очередь страны
Как мы уже поняли, очереди в СССР – это отдельный мир со своими правилами и законами, пусть и неписаными. Это важный элемент советского быта, культурный, социальный и даже политический феномен. В них знакомились с соседями, узнавали последние сплетни, новости, влюблялись, ругались. Само явление насквозь пронизывало жизнь общества. Даже официальные власти, которые не любили намеки на недостатки, невольно сделали одним из главных сакральных символов страны очередь в мавзолей Ленина.
Мавзолей и сам по себе часто встречался на фотографиях, в документальных фильмах и телерепортажах. Чего стоит обязательное присутствие руководства страны у Мавзолея во время парадов и праздничных митингов. Но длиннющий «хвост» желающих посмотреть на отца-основателя советского государства концентрировал весь океан советской пропаганды в простом и понятном символе.
Существует точка зрения, что очередь в мавзолей была создана искусственно. Организованные группы, которые приезжали в Москву, в обязательном порядке отправляли на Красную площадь и подводили к мумии Ленина. Касалось это не только отечественных туристов. Для них отказ от такой программы вообще рассматривался как предательство со всеми вытекающими последствиями.
Иностранцы тоже проходили мимо его стеклянного гроба. И исключительно на общих основаниях – вне очереди пускали только официальные делегации. Хватало граждан, которые приходили сюда ради любопытства и приобщения к истории. В сознании большинства это была обязательная историческая достопримечательность. Быть в Москве и не увидеть Ленина – это все равно что приехать летом в Сочи и не окунуться в Черное море.
Крушение советской идеологии привело к странному казусу – символика сменилась, но без очереди не обошлось. Главной стала очередь в «Макдоналдс» на Пушкинской. Открытие первого в стране ресторана этой сети – своеобразный символ происходящих в стране изменений –привлекло толпы народа.
Хотя эта очередь продержалась недолго. Из общественного сознания ее быстро вытесняли люди, которые стоят в ожидании прикосновения к очередной чудотворной иконе или влекомые скидками в модных магазинах.
Но самое интересное, что желающих посмотреть Ленина меньше не стало: по будням «хвост» по-прежнему заканчивается на углу Исторического музея. Просто его перестали показывать по центральному телевидению.
Очереди в СССР: как и почему это было
Сейчас долгое пребывание в очереди кажется дикостью – поблизости есть огромное количество магазинов с аналогичными товарами и ценами. Но СССР очередь превратилась в норму из-за тотального дефицита. У простых граждан не было иных возможностей купить необходимый товар.
Что стало причиной очередей
Огромные и сегодня уже легендарные советские очереди формировались из-за тотального товарного дефицита. В условиях плановой экономики это явление стало неизбежным и повседневным спутником граждан во все годы существования СССР. В стране не было конкуренции, розничные цены фиксировались, а желание своевременно налаживать поставки и предоставлять качественное сервисное обслуживание у продавцов полностью отсутствовало.
Централизованное планирование СССР не могло оптимально работать в условиях постоянного роста и смены потребностей граждан.
Как создавались очереди
О привозе новых дефицитных товаров практически никогда не предупреждали заранее и они выставлялись внезапно. В народе тогда говорили, что товар “выбросили”. Моментально создавался ажиотаж, а количество людей в очередях росло. Нередко за каждым дефицитным продуктом образовывалась отдельная очередь и многим людям приходилось занимать место в нескольких колоннах.
У граждан появилась привычка постоянно носить с собой сетчатые сумки из ткани – авоськи (для покупки товаров “на авось”).
Интересные факты об очередях
Очевидцы и непосредственные участники очередей неоднократно делились интересными фактами об этом процессе:
- Стояние в очереди всегда сопровождалось тонким расчетом, опытные граждане знали где и когда стоять, учитывали множество мелочей.
- В крупных городах часть дефицитных товаров продавалась только гражданам с местной пропиской.
- Отдельные очереди в Москве могли насчитывать несколько тысяч человек.
- Места в очередях можно было покупать или нанять человека, который стоял в них за деньги.
- Для некоторых товаров создавались списки покупателей и чтобы попасть в этот документ, люди также создавали очереди.
- Регулярно проводились переклички покупателей, занесенных в список. Люди, пропустившие перекличку, вычеркивались из списка.
За какими товарами люди стояли в очередях
Качественные и редкие товары всегда были дефицитными и их выброс на прилавки провоцировал крупные очереди. Из продуктов питания это были: сырокопченая колбаса, фрукты из других климатических зон (мандарины, бананы), арбузы, икра, кофе, конфеты, замороженные овощи, соусы.
Из непродовольственных товаров – одежда и обувь, косметика, средства гигиены, парфюмерия, мебель, бытовая техника и автомобили.
Советские очереди
У Вадима в ЖЖ интересный пост — «Жизнь в очередях», о советских очередях.
В последний десяток лет с помощью всяких профессиональных клоунов среди определенной части населения муссируется очень смешная байка о том, какой прекрасной страной на самом деле был советский концлагерь. Как там все прекрасно зарабатывали, жрали от пуза, медицина была лучшей в мире, образование лучшее во всей Галактике, ну и все только и делали, что непрерывно пускали слюни от счастья.
Причем ладно когда такую пургу несут какие-нибудь бесноватые — это, в конце концов, их професьон де фуа. Но меня совершенно умиляет, когда подобные вещи начинают рассказывать персонажи 1985-1990-х годов рождения, которые, в отличие от, например, меня в этом совке никогда не жили, а теперь мне о нем рассказывают сказочки. Это очень и очень смешно, честное слово.
Недавно в комментах у кого-то прочитал о том, что в совке, оказывается, можно было свободно ездить за границу (у комментирующего папа-номенклатурщик один раз скатался в сказочную заграничную страну Болгарию и сохранил об этом светлые воспоминания на всю оставшуюся жизнь), ну и без каких-либо проблем можно было купить машину.
Кстати, насчет машины — да, не врут. Мы с родителями жили в панельной 9-этажке с 9 подъездами и там на весь дом было аж четыре машины (одна из них принадлежала легендарному спортсмену Владимиру Куцу).
По поводу очередей, которые всегда составляли неотъемлемую сторону жизни совка, где толком не было ни банальной жратвы, ни каких-то приличных потребительских товаров — да, в очередях приходилось стоять за всем. Даже за костями из мясных отделов, которые почему-то гордо называли «мясом».
Но самая позорная очередь на моей памяти периодически выстраивалась у магазина «Культтовары» (из неимоверно культовых товаров там продавались канцелярские принадлежности и игрушки), где раз в один-два месяца «выбрасывали», как тогда говорили. туалентную бумагу.
Ну да, туалетную бумагу в Москве во времена сказочного Советского Союза свободно купить было нельзя. Да и зачем советскому человеку, строителю коммунизма, туалетная бумага? Взял газетку «Правда» с портретами любимых вождей, да и подтерся со всем удовольствием. Ну да, от подтирания газеткой можно было невзначай заработать рак прямой кишки, но тогда есть шанс познакомиться со всеми прелестями лучшей в мире медицины.
А так как народ почему-то не хотел знакомиться со всеми прелестями лучшей в мире медицины, раз в один-два месяца как только «выкидывалась» туалетная бумага — туда выстраивалась очередь. Чтобы не соврать — метров на пятьсот, не меньше. Она начиналась в магазине, шла по дороге, проходила через нашу школу и заканчивалась где-то на шоссе. Мы, школьники, любили показывать на эту очередь пальцем, ржать и говорить: «Народ какать хочет».
Но после школы сами отправлялись стоять в той очереди, потому что куда деваться-то? Нам тоже не нравилась газета «Правда».
И потом уходили из магазина, повесив рулоны с бумагой через плечо как пулеметную ленту — давали не больше десяти рулонов на одну жопу.
Один старшеклассник в этой очереди познакомился с девушкой из соседней школы. Они полюбили друг друга, потом поженились. Трогательная история была, короче говоря.