"Харлей", лимузины и спорткары: на чем (и почем) ездил Элвис Пресли
Возможно, вы слышали о том, что "король рок-н-ролла" слыл страстным поклонником всего, у чего были мотор и колеса – мотоциклов, автомобилей и даже самолетов. Правда, считаться истинным коллекционером Элвису мешал его несколько раздолбайский характер и, по сути, плюшкинский подход к собирательству: певец в один прекрасный момент просто начал скупать все подряд и смог остановиться только по причинам, от него не зависящим. Можно ли представить, что машины такой масштабной личности могут затеряться на десятки лет?
Рассказывают, что приобретением всего самого дорогого, до чего он мог дотянуться, Элвис в какой-то степени компенсировал свое тяжелое детство, но по другой версии, личный автомобиль появился у него еще в 18 лет – папа подарил роскошный Lincoln-Zephyr V12 Club Coupe.
Вы ждете, что сейчас речь зайдет о тех самых знаменитых розовых "Флитвудах"? Ничего подобного. Зачем снова и снова описывать то, что уже сделали тысячи биографов великого артиста? Куда интереснее, к примеру, BMW Isetta, Volkswagen Kafer или Messerschmitt KR200 – да-да, те самые забавные и культовые европейские малолитражки, которые тоже имелись в гараже Пресли.
Или, скажем, "Линкольны". Учитывая неизбывную тягу Элвиса к американской роскоши, нет ничего удивительного в том, что помимо "Кадиллаков", он обращал пристальное внимание и на эту марку. Один из Lincoln, принадлежавших певцу, на днях внезапно появился на публике, неожиданно разочаровав и коллекционеров, и поклонников таланта. Об этой машине забыли на 40 лет.
Почему разочаровав и почему забыли? Начнем с начала. Седан Lincoln Continental по совершенно официальным данным появился у Элвиса в 1967 году: в наличии имеется подписанное артистом свидетельство о регистрации. Автомобиль стал подарком Элвису на свадьбу с Присциллой от его менеджера Тома Паркера, и к акту дарения Паркер тщательно подготовился. Сам "Линкольн" был весьма необычным – в ателье Lehmann-Peterson его превратили в роскошный лимузин, снабдив увеличенным салоном с исключительной отделкой и рядом дополнительных опций. Лимузин пришелся ко двору короля, и семья Пресли регулярно выезжала на нем на улицы Мемфиса.
Через некоторое время после смерти Элвиса "Континенталь" выкупил коллекционер Джеймс Петроццини, тот еще собиратель – и просто забыл о машине на сорок лет. Если вы обратите внимание на фотографии, вы увидите, в каком виде лимузин короля был выставлен на днях на аукцион Mecum: продавцы не пожелали восстанавливать машину, но зато искренне хотели получить за нее порядка 300 тысяч долларов. Шалость не удалась. Lincoln Continental сменил владельца за вдвое меньшую сумму.
Или, скажем, европейская альтернатива – Mercedes-Benz 280 SEL, который король рок-н-ролла лично купил за сумасшедшую сумму в 8 764 доллара 21 декабря 1970 года (в пересчете на современные деньги – почти 55 тысяч долларов). По своей странноватой привычке Пресли перекрасил машину из темно-красного в очень светлосиний и с большим удовольствием, судя по всему, ею пользовался: на момент, когда после смерти Пресли автомобиль оказался в музее в Теннесси, на его одометре значилось чуть более 80 тысяч миль.
К слову, в определенном вкусе Элвису не откажешь: удлиненная версия 280 SE считалась довольно редкой. Mercedes-Benz выпустил всего 8 350 таких седанов, тогда как тираж стандартного 280 SE почти достиг 100 тысяч экземпляров. Седан Пресли оснащен 2,8-литровой "шестеркой" с отдачей около 160 л.с. и четырехступенчатым автоматом, но где он находится сейчас, неизвестно: машина сменила владельца путем аукциона в 2016 году.
Или, скажем, спортивный BMW 507 – его судьба оказалась, пожалуй, идеальным вариантом для автомобиля, который однажды принадлежал знаменитости такого уровня. Весьма редкий спорткар, тираж которого составил всего 254 машины, Пресли приобрел в Германии, когда находился на военной службе в армии Соединенных Штатов – ну, вы знаете. В 1958 году он стал свидетелем выступления знаменитого гонщика Ганса Штука на автодроме Linas-Montlhéry в южной Франции – а выступал Штук как раз на 507. И король рок-н-ролла, как позже BMW писала в официальных пресс-коммюнике, "впервые влюбился". Он из кожи вывернулся, чтобы завладеть именно этим родстером.
Интересно, что и эту машину ждала смена масти: изначально BMW 507 был белым, но очень скоро поклонницы испачкали его записочками, номерами телефонов и следами губ – а использовали они для этого то, что всегда было под рукой. Губную помаду. Поэтому Элвис, задолбавшись стирать с автомобиля эти сообщения, перекрасил родстер в ярко-алый цвет. В 1960 году машина уехала в США, но почти сразу Пресли с ней расстался, и в конечном итоге BMW 507 оказался в руках коллекционера Джека Кастора. Случилось это в 1968 году. У Кастора через несколько десятков лет баварская фирма и выкупила уникальный родстер, тщательно его восстановив (включая оригинальный колер, что вызвало бурю возмущения среди фанатов) и определив в заводской музей.
Или, скажем, Harley-Davidson. Ведь не мог же идол поп-музыки обойтись без эффектного мотоцикла, верно? Руководство "Харлея" в то время уверенно считало Пресли персоной, которую сейчас назвали бы "инфлюенсером" или ЛОМом. В 1976 году Король стал владельцем круизера Harley-Davidson FLH 1200 Electra Glide ("электрички" в Harley-Davidson вовсю клепают и посейчас), но по неясным причинам почти мотоциклом не пользовался, и всего через три месяца перепродал его местному дилеру. Как и многие другие "колеса Короля", однажды этот мотоцикл более, чем на 30 лет припарковался в музее – на этот раз это был Pioneer Auto Museum в Дакоте, а на одометре байка на момент его превращения в экспонат значилось всего 126 миль. Это самый последний мотоцикл Пресли.
И в этом статусе он на днях тоже отправился на аукцион – и тоже не слишком успешно. Предполагалось, что на мероприятии под названием Artifacts of Hollywood and Music, где распродаются вещи знаменитостей, за "Харлей" выручат порядка двух миллионов долларов – что сделает байк Пресли самым дорогим мотоциклом на планете. Ан нет, и тут не вышло. Мотоцикл, конечно, продали, но "всего" за 800 тысяч. Впрочем, это позволило "электричке" Короля стать третьей по стоимости двухколеской в мире (самый дорогой, установивший в 1954 году рекорд скорости Vincent Black Lightning был продан за 929 тысяч североамериканских единиц).
Вот и получается, что даже имя одного из величайших деятелей музыкальной индустрии всех времен не гарантирует катастрофического роста цены принадлежащих ему автомобилей и мотоциклов. Или таким артефактам место исключительно в музеях?
Очень надеюсь, что данный материал Вам понравился!
Всем спасибо и до новых встреч.
В Австрии продали Cadillac Элвиса Пресли — фото
В Австрии, на аукционе в Зальцбурге, Cadillac 1972 года de Ville Estate американского певца Элвиса Пресли продали за € 69 тыс. при изначальной цене от € 100 тыс. до € 200 тыс.
Об этом сообщается на сайте аукционного дома Dorotheum.
Как отмечается в пояснительной записке, этот Cadillac был последним, на котором Элвис ездил перед своей смертью.
Музыкант использовал машину с 1972 по 1977 год. На нем певец ехал из своего дома в Беверли-Хиллс в Лас-Вегас, где он давал концерты. Элвис часто пользовался этой машиной.
На счетчике автомобиля 70 тыс. миль ( 112,6 тыс. км). В 1976 году Элвис проехал 1,5 тыс. миль ( 2,4 тыс. км) из Лас-Вегаса в свой доме в Грейсленде штата Теннесси. Это путешествие стало для певца последним.
Он скончался через девять месяцев, 16 августа 1977 года.
This vintage #Caddilac belonged to the King of Pop, #ElvisPresley himself!
The 1972 Cadillac de Ville Estate Wagon (lot 97) is part of our #ClassicCars auction on October 20 at the Classic Expo #Salzburg.
View the full online catalog here: https://t.co/Dr0RSuiMCk pic.twitter.com/Zu6gKqdUYN— Dorotheum (@dorotheum) October 17, 2018
После смерти музыканта Cadillac находился в Грейсленде, который впоследствии был назван музеем Элвиса Пресли. В конце 90-ых машина была продана на аукционе.
Как отмечает The Local, изначально автомобиль был седаном Deville. Однако в 1972 году он был реконструирован американской компанией Sunroof. Cadillac de Ville стал второй машиной в своей линейке. Больше таких марок произведено не было.
Cadillac оборудован кондиционером, у него кожаный салон и радио с проигрывателем аудиокассет. У машины позолоченные части, в том числе диски для колес.
Элвис Пресли менял машины каждый день
Сегодня, когда машины похожи одна на другую, как родные сестры, старинные смотрятся особенно элегантно. Убедиться в этом можно, посетив первый и пока единственный в нашей стране музей ретроавтомобилей в Зеленогорске, что под Петербургом, где собраны авто, в разное время принадлежавшие Никите Хрущеву, Леониду Брежневу, Элвису Пресли и Мэрилин Монро.
Сегодня, когда машины похожи одна на другую, как родные сестры, старинные смотрятся особенно элегантно. Убедиться в этом можно, посетив первый и пока единственный в нашей стране музей ретроавтомобилей в Зеленогорске, что под Петербургом, где собраны авто, в разное время принадлежавшие Никите Хрущеву, Леониду Брежневу, Элвису Пресли и Мэрилин Монро.
Любовь на заднем сиденье
Основа экспозиции – коллекция старейшего петербургского клуба «Ретро-Юнион». Когда смотришь на стоящие в музее «Кадиллаки», «Форды» и «Шевроле», понимаешь, что все эти машины могли появиться только в США в 50-е годы прошлого века. В то время Америка, заработавшая на войне миллионы, была богатейшей страной. Дешевый бензин, отличные дороги, бензоколонки на всех углах, что в итоге и сделало возможным появление огромных, как тихоокеанские лайнеры, машин с движками по семь литров: кошмар современного автолюбителя. Однако про расход топлива тогда никто не думал, а автомобиль воспринимался не только как средство передвижения. На машинах не просто ездили, в них жили, смотрели кино в огромных кинотеатрах под открытым небом, любили, наконец. В Америке выросло целое поколение «кар-киндеров», своим появлением на свет обязанных заднему сиденью «Кадиллака». Неслучайно посетительницы музея, осматривая эту часть экспозиции, начинают романтически вздыхать. Мужчины ведут себя более прагматично. Становятся на колени, пытаясь разглядеть подвеску, требуют поднять капот, чтобы поглазеть на мотор.
Король рок-н-ролла не был жадным
Украшение музея – два «Кадиллака», принадлежавших Элвису Пресли и Мэрилин Монро.
– Сейчас таких звезд, как Элвис, нет, – уверен мой сопровождающий Григорий Анатольевич, один из участников клуба «Ретро-Юнион». – Машины менял часто, только «Кадиллаков» через его руки прошло около сотни. Автомобили для Пресли делали на заказ: ярких цветов, с большими плавниками и белой крышей. Такая и на том «Кадиллаке», который Пресли в 1958 году подарил Мэрилин Монро. А цвет кузова она выбирала сама, он очень необычный – коралловый. По одной легенде, таким ей привиделось закатное небо в Африке, по другой – это цвет губной помады Монро. Кстати, Элвис был вообще не жадный парень. Мог запросто подарить «Кадиллак» и кому-нибудь из своих поклонников. Отдать ключи со словами: «Тебе понравилась моя машина – бери ее и езжай».
Сотрудники музея, разумеется, уверяют, что машины Элвиса и Монро подлинные и именно на них ездили две иконы американской масскультуры. Поговаривают, что в салоне кораллового «Кадиллака», если вдохнуть поглубже, до сих пор можно уловить тончайший запах духов великой Мэрилин. С Элвисом все еще более наглядно. Если присмотреться как следует, окажется, что певец и сейчас находится в салоне своего розово-белого любимца. Сидит за рулем и улыбается. Тут уж самый недоверчивый посетитель убедится, что машина действительно принадлежала когда-то королю рок-н-ролла.
За что Дунаевскому дали «Мерс»
Петербургская коллекция уникальна еще и тем, что другой такой нет нигде в мире. Конкуренцию может составить лишь детройтский музей компании «Дженерал Моторс», в которой эти машины, собственно, и изготавливали. Впрочем, и помимо западных, хватает диковинок и раритетов. Есть «Чайка» Никиты Хрущева и ЗИМ Леонида Брежнева. Выставлен Merсedes-Benz 170, пожалованный Исааку Дунаевскому за музыку к фильму «Кубанские казаки» вместе со Сталинской премией.
– Есть у нас и уникальные советские разработки, – продолжает Григорий Анатольевич. – Лимузин на базе «Волги», который так и не пошел в серию. Мотоколяска СМЗ С-3А, легендарная «моргуновка», которую все хорошо помнят по фильму «Операция «Ы».
Любимая машина Элвиса, о которой вы ничего не знали
Глубоко заполночь 16 августа 1977 года Элвис Арон Пресли вернулся от дантиста в свое поместье «Грейсленд», принял дозу успокоительного, а через некоторое время — еще одну, оказавшуюся смертельной. Тело короля рок-н-ролла обнаружила его подруга Джинджер Олден около двух часов дня, а последним прижизненным изображением артиста стала фотография, сделанная роковой ночью возле ворот поместья. Элвис словно пытается закрыться от вспышки, сидя за рулем любимого автомобиля — и это вовсе не розовый Cadillac, как можно подумать.
Из всей своей коллекции, в которую, помимо нескольких «кэдди», входили Rolls-Royce, Ferrari, Lincoln, Mercedes-Benz и прочие уважаемые бренды, Пресли выше всех котировал Stutz Blackhawk — в ней его и сфотографировали, и таких машин у него было сразу четыре. Марти Лакер, близкий друг музыканта, вспоминал: «В Калифорнии он выходил из дома только по трем поводам — чтобы сыграть концерт, сняться в кино или прокатиться на машине по бульвару Сансет. Часто Элвис звал с собой кого-нибудь из приятелей, но Stutz обычно ни с кем не делил. Должно быть, ему просто нравился эффект, который производил на прохожих этот необычный автомобиль. А еще там был гудок, который играл мелодию Never on Sunday. Элвис возвращался домой и рассказывал, как на него оборачивались все девчонки».
Этот ранний экземпляр 1971 года действительно принадлежал Элвису Пресли и был продан на аукционе Mecum
Действительно, не обернуться на Blackhawk невозможно даже сегодня. Если нужно объяснить кому-то, что такое эпатаж — покажите ему это помпезное купе с отдельно стоящими круглыми фарами, проложенными вдоль бортов хромированными выхлопными трубами, вертикальным щитом радиаторной решетки и лежащей прямо на багажнике запаской. Вряд ли у многих повернется язык назвать Stutz красивым, но в мире его владельцев это уже и не нужно — там работает парадигма «делай что хочешь просто потому, что можешь».
В самом начале семидесятых годовая зарплата среднего американца составляла 3500 долларов. За 5500 вы могли купить крутой Chevrolet Corvette, за 7000 — щедро оснащенный Cadillac. Непревзойденная Lamborghini Miura обходилась в 20 тысяч, примерно столько же просили за Rolls-Royce Phantom. Пресли отдал за свой первый Stutz 26 500 долларов — в сегодняшних расценках это почти 200 тысяч. Blackhawk был буквально самым дорогим автомобилем планеты.
Интересно, что экземпляр Элвиса изначально вообще не предназначался для продажи: всего второй по счету построенный прототип должен был гастролировать по стране и привлекать клиентов. В рамках этой кампании 9 октября 1970 года продавец Джулс Майерс пригнал Stutz к дому певца, чтобы всё показать, рассказать — и, если повезет, подписать контракт на постройку персонального серийного образца. Но Пресли не хотел ждать несколько месяцев, ему был нужен конкретно этот Blackhawk. Здесь и сейчас.
«Как думаешь, сколько машин ты продашь, если будешь ездить за рулем сам, а сколько — если люди увидят МЕНЯ в этой тачке?», — риторически поинтересовался Король. И тотчас же выписал чек.
«Я сказал ему, что через пару дней будет автосалон, и этот автомобиль мне там позарез будет нужен, — рассказывал впоследствии Майерс. — Элвиса это устраивало, так что мы ударили по рукам, а заодно сделали несколько снимков его вместе с машиной, которые здорово помогли для рекламы. Этим же экземпляром очень интересовался Фрэнк Синатра, но он не был готов ни фотографироваться, ни отдавать свое приобретение на выставку. Поэтому, очевидно, я выбрал Пресли».
Собственный Blackhawk Синатра так никогда и не купил, но и без него список звездных владельцев Stutz впечатляет: в разное время на этих машинах ездили Мохаммед Али, Пол Маккартни, Элтон Джон, Аль Пачино, Джонни Кэш, Дин Мартин и еще десятки знаменитых и богатых людей. Все они платили несметные деньги за диковинные автомобили, совершенно не смущаясь (или не догадываясь), что технически это… Pontiac Grand Prix, который стоит в десять раз меньше! Афера? Обман? Ничуть. Это был великолепный рыночный расчет.
Все началось с мечты Вирджила Экснера — шеф-дизайнера Chrysler, без преувеличения изменившего ход автомобильной истории. Именно он придумал концепцию Forward Look, превратившую унылые Крайслеры начала 1950-х в роскошных красавцев с огромными хвостовыми килями — и тем самым заставил Ford и GM ввязаться в гонку стилистических вооружений, без которой американский автопром тех лет был бы совсем другим.
После скандальной отставки из Chrysler Экснер не успокоился и нарисовал серию скетчей-фантазий о том, как могли бы выглядеть в начале 1960-х автомобили славных довоенных марок, сгинувших в истории. В декабрьском номере Esquire за 1963 год перед читателями красовались вымышленные Stutz, Packard, Duesenberg и Mercer — с современными эпохе формами, но при этом изобилующие отсылками к классике 1930-х годов. Да-да, фактически Экснер придумал стиль неоретро — задолго до японцев из Mitsuoka или своего соотечественника Тома Гейла, который (опять-таки на посту шеф-дизайнера Chrysler) в конце 1990-х нарисует Plymouth Prowler и сведет мир с ума.
Позднее к вымышленной коллекции добавились Bugatti, Pierce-Arrow и Jordan — и пусть история не сохранила даже оригинальных рисунков Экснера, все эти машины материализовались в виде масштабных моделей. А некоторым повезло даже больше: Bugatti и Mercer все-таки были построены в единственных экземплярах, ну а Duesenberg вообще мог стать серийным! Вирджил всерьез работал над этой затеей вместе с Фрицем Дюзенбергом, сыном одного из братьев-основателей компании. Уже был готов полнофункциональный прототип на агрегатах Imperial, машина засветилась в прессе и на выставках… Оставалось только найти деньги на запуск производства.
За ними Вирджил Экснер пришел к успешному банкиру с Уолл-стрит — Джеймсу О’Доннеллу. А тот изучил проект, взвесил все экономические расчеты — да и отказал, посчитав затею безнадежной! Но мысль о создании дорогой неоклассической машины поселилась в голове О’Доннелла — он слишком хорошо помнил восторг, который еще подростком испытал, прокатившись на черно-желтом Stutz Bearcat отца своего приятеля. До войны автомобили Stutz и правда были одними из лучших в мире: быстрые, роскошные, с великолепной управляемостью и запредельным уровнем инжиниринга. Но Великая депрессия не оставила марке шансов на выживание — и к 1968 году, когда начала разворачиваться наша история, Stutz не существовал уже более 30 лет. А главное, права на бренд никому не принадлежали, и его можно было использовать просто так!
В общем, О’Доннелл вернулся к Экснеру с простым предложением: ты отвечаешь за дизайн, я — за бизнес. И возрождать будем не Duesenberg, а Stutz. Причем подход на сей раз был куда серьезнее — Джеймс заказал исследование рынка ультрадорогих автомобилей стоимостью под 20 тысяч долларов и выяснил, что Америка в этом сегменте предложить не может вообще ничего, а европейские модели слишком экзотические и капризные в обслуживании. То же исследование показало: потенциальных клиентов хватает, люди правда готовы платить огромные деньги за тяжелый американский люкс — был бы продукт.
Брать непосильную ношу создания автомобиля с нуля никто даже не планировал: как и в случае Duesenberg, речь шла о готовой платформе со стандартным силовым агрегатом, на которую водружались бы оригинальный кузов и салон. В качестве донора партнеры выбрали полноразмерное купе Pontiac Grand Prix с могучим 7,5-литровым V8 на 420 сил — то что надо для возрожденного Stutz, верно? Дабы утвердиться в выборе, Экснер и О’Доннелл пошли непосредственно к руководителю компании Pontiac, которым тогда был… Не кто иной, как Джон Делореан!
«Это был очень высокий, красивый человек с великолепным чувством юмора и прагматичным подходом, он мне сразу понравился, — писал О’Доннелл в своих мемуарах. — После нескольких часов обсуждения он сказал, что наш проект жизнеспособен, машину мы выбрали правильную, и если надо, он готов помочь во всем, что потребуется. Как бы в шутку я спросил — если наш проект настолько хорош, почему ты сам не построишь такую машину? А он как бы в шутку ответил: мол, пока вы осилите один прототип, я выпущу и продам миллион Понтиаков».
Делореан даже поскромничал: за те два года, что создавался первый прототип Stutz Blackhawk, компания Pontiac реализовала больше полутора миллионов автомобилей. Но работа действительно была титаническая: сложнейшие, вычурные рисунки Экснера предстояло воплотить в металле, причем исключительно вручную, ведь промышленное оборудование с такими формами попросту бы не справилось. Чтобы понять масштабы происходящего, присмотритесь к кузову: это единый кусок стали, в котором сделаны проемы для дверей, капота и крышки багажника. Одна огромная деталь, выстучанная молоточками по болванке!
Изготовление первого образца поручили кудесникам из ателье Ghia, и при всех этих вводных неудивительно, что они так долго корпели над результатом — да и бюджет постройки в 300 тысяч (!) тогдашних долларов уже не выглядит сумасшедшим. Параллельно шла подготовка производственной площадки для серийных экземпляров — тоже непременно в Италии, а где же еще? В 1971-м сборкой первых товарных Blackhawk занималось ателье Padane из Модены, но вскоре О’Доннелл нанял собственных мастеров и открыл Carrozzeria Saturn в местечке Каваллермаджоре близ Турина.
«Там было много профильных предприятий и квалифицированных работников, а расходы на проживание и логистику оказывались невысоки, — вспоминал Джеймс. — Но в то же время Каваллермаджоре мы выбрали еще и по эстетическим причинам. Средневековый город, пропитанный классической культурой, с видом на Альпы, прекрасно подходил для возрождения классической машины. А ремесло местных мастеров восходит еще к этрускам, которые ковали доспехи для лучших итальянских воинов».
Вся эта поэзия звучит несколько надуманно в контексте автомобильного проекта, но дело как раз в том, что Stutz был больше произведением (странного) искусства, чем автомобилем. Из Америки в Италию приезжали готовые Понтиаки, где их раздевали буквально до рамы, но технику не трогали вообще: даже выхлопная система оставалась стандартной, выведенной под задний бампер — а боковые трубы были не более чем бутафорией. Вспомогательное оборудование тоже закупалось на стороне: дверные ручки, приборы и сиденья от Maserati, заднее стекло от Ferrari, и так далее. Аудиосистема? Радио с электронным сканером станций поставляла авиационная компания Learjet: да-да, Blackhawk оснащался «музыкой» от самолета, и ничего круче в те годы просто не существовало.
И все же, за что О’Доннелл просил, а клиенты платили по 25 тысяч долларов и больше? Например, за полторы тысячи человеко-часов, уходящих на изготовление каждого автомобиля. За 22 слоя кузовного лака, нанесение которого занимало до шести недель. За самые ценные породы кожи и дерева в интерьере, за отделку багажника норковым мехом. И за настоящее 24-каратное золото, которым покрывались не только декоративные элементы и два комплекта ключей: позолоченным был даже масляный щуп!
Многие скажут, что это китч и цыганщина — и будут по-своему правы. Но в мире людей, которым уже нечего больше хотеть, Blackhawk стал идеальным ответом на незаданный вопрос. Понятно, что товар это был ультраштучный: например, за первый год тираж составил всего 25 экземпляров, из которых до наших дней уцелело лишь около 15. Кстати, эти машины с разделенным пополам лобовым стеклом у энтузиастов в наибольшем почете, ведь в них меньше всего деталей от исходного Понтиака: уже с 1972-го унификация была намного выше, иначе на каждом проданном экземпляре Stutz все равно умудрялся терять по 10 тысяч долларов — несмотря на безумную цену.
Blackhawk оставался главной моделью Stutz на протяжении 16 лет — вплоть до 1987-го. Помимо него были и другие, выполненные в том же стиле: открытые Bearcat, седаны Victoria, стретч-лимузины Royale — причем техника свободно менялась с течением времени. Один и тот же дизайн натягивали на Pontiac Bonneville, Oldsmobile Delta 88, Cadillac DeVille и даже Pontiac Firebird! А еще специально для арабских шейхов Stutz делал внедорожники-кабриолеты Bear на базе Chevrolet Suburban. И везде — максимальная роскошь, затмить которую могла только цена.
Stutz Bearcat Convertible, 1979 год
Тем удивительнее, что коллекционную стоимость эти машины так и не набрали. Сегодня Blackhawk можно спокойно купить за 20–30 тысяч современных долларов, а личное купе Элвиса, выпущенное в 1971 году, недавно ушло с молотка всего за 297 тысяч. Да, именно «всего», ведь минувшей осенью кто-то купил Mercedes-Benz 600, также принадлежавший Королю, за 750 тысяч. Впрочем, автомобили Stutz изначально были не для всех — и слегка не от мира сего.
«Последняя инновация, которую я воплотил на посту руководителя Stutz, может перевернуть всю автомобильную индустрию, — писал О’Доннелл. — Это машина с карбоновым кузовом. Мы построили Bearcat II из революционных материалов производства Diamond Fiber Comp. Карбон легче алюминия, жестче титана и втрое прочнее стали, и мы даем пожизненную гарантию от ржавчины и сколов. Прямо перед выходом на пенсию в 1988 году я продал два таких автомобиля лично султану Брунея».
Эти строки написаны в 1991-м, через три года после отставки О’Доннелла и за год до дебюта McLaren F1 — первого дорожного автомобиля с карбоновым монококом. Как показала история, Джеймс был абсолютно прав, но его компанию это не спасло. Без отца-основателя у руля Stutz протянул до 1995 года и тихо растворился в безвестности — но кто знает, не для того ли, чтобы когда-нибудь возродиться снова? Во всяком случае, скетчи Stutz XXI века существуют, а нарисовал их Вирджил-младший, сын того самого Экснера…